Треугольник
Шрифт:
Солженов рассмеялся.
– О конечной цене мы еще поговорим – это не тема для начала переговоров. Вход в мои апартаменты открыт для вас, капитан. Входите.
Он включил транспортирующее устройство, и капитан «Энтерпрайза» растаял в воздухе и тут же появился перед Солженовым таким, каким он вышел из джунглей: в изодранной одежде, с не зажитыми ушибами и ссадинами.
Немногим дано выглядеть достойно даже в таком виде. Но именно Кирку это удалось.
– Итак, – произнес Солженов. – Значит вы ее избранник?
– Нет. Она не сделала своего выбора.
– Она сделала его, но помешала чистая
Солженов видел, что Кирк принял с должным вниманием сказанное им, но только сжал челюсти и ответил:
– Если вам известны даже такие подробности, то вы должны знать, что тот выбор был вынужденным, – ведь речь шла о жизни и смерти. И я не уверен, что при тех обстоятельствах дело дошло бы до слияния. У нас имеются свои собственные соображения на этот счет, нам не нравится, когда нас делают пешкой в чьей-то игре.
Солженов в ответ рассмеялся.
– Куда как весело: два самонадеянных рыцаря и одна гордая королева.
И, кстати, ваше «соображение» с остроконечными ушами довольно забавно.
Кирк словно не слышал его фразы о Споке и нетерпеливо заявил:
– Вы захватили мой корабль. Верните его мне. Отпустите моего друга и Солу.
– И вы пришли ко мне только за тем, чтобы сделать подобное предложение?
– Не только. Но и попытаться разумно поговорить. Разве вы, покидая Землю, не поняли всех ужасов насильственного завоевания умов? И все же вы прилетели на Заран и учинили там новое насилие, а теперь хотите проделать то же самое и со всей Галактикой. Зачем? Почему?
– Я не собираюсь объяснять мотивы своих поступков амебе.
Кирк покачал головой…
– Но вы же намеривались что-то объяснить той амебе, которая стоит перед вами, иначе зачем вы впустили меня сюда?
– Да нет же, капитан… Я хочу всего-навсего завладеть вами. И мне ни к чему ваши рыцарские предложения. У меня есть сила.
Ни один мускул не дрогнул на лице Кирка, ни тени страха не промелькнуло в его взгляде.
– Возможно и так, – ответил он. – Я знал, на что иду. Но надеюсь, вам будет не так-то легко поглотить и переварить меня. Смею утверждать, что вы будете вынуждены обговорить со мной кое какие условия.
Солженов пожал плечами.
– Не думаю. Но из соображений личного характера я могу вам кое-что рассказать… Однажды я восстал против насилия, которое я видел повсюду, во всех давно ушедших империях Земли. Из-за этого нам пришлось покинуть планету: мне, моему ближайшему другу и небольшой группе верных нам людей.
Совершив длительный перелет на космическом корабле, мы прилетели на Заран и были хорошо приняты.
Мы принесли с собой высокую технологию физических тел, а на Заране в то время уже имелись хорошо развитые психо-псионная и экологическая технология. Первые же шаги нашего объединения дали поразительные результаты: мы открыли возможности существования истинного «Единства» «Тотального». Это, в конечном счете, единственный универсальный ответ на все вопросы, которые задавали целые народы, подвергнутые ужасам порабощения, войн, концентрационных лагерей и геноцида.
Кирк недоверчиво посмотрел на него.
– Так вы оправдываете стремление к завоеванию окончательным решением вопроса о всех завоеваниях?
– Капитан, уверяю вас, – это единственно возможное решение
Конечно, при этом не удастся избежать сопротивления отдельных сознаний «Тотальному Единству». Но оно обычно бывает непродолжительным, и даже самые неподатливые умы очень скоро присоединяются к нам. А придя однажды к нам, подавляющее большинство индивидуумов по достоинству оценивает и воспринимает все существующие у нас блага и возможности. Мы навсегда избавляем от одиночества и обособленности, от бессилия и полной беспомощности, от болезней и старости – даже от смерти.
– Ценой потери собственной индивидуальности, ценой отречения от всего великого, гениального, от страсти, от любви.
Солженов снисходительно улыбнулся.
– Да разве «Единство» уничтожает страсть и, тем более, любовь? Просто вы не знаете, о чем говорите, вы же не стали еще одним из нас. И неужели вам никогда не приходило в голову, что только в «Единстве» вы сможете решить вашу личную проблему: у нас, капитан, вам троим не придется ничем жертвовать и вам будет нечего терять.
Кирк ответил не сразу.
– Ну и что из того, что приходило? Сола и Спок должны быть свободными. И весь экипаж моего корабля.
– Поймите, капитан, со временем проблеск вашей мимолетной мысли озарит всю Галактику и она поймет, в чем решение всех ее проблем. Вы уже испытали на себе «Единство» Гейлбрейса и лишь ваш друг-вулканец смог удержать вас возле себя. И вы все еще сомневаетесь в нашей силе? Или в том, что «Тотальное Единство» вскоре завоюет Галактику? И принесет, наконец, мир и покой? А неудобство и дискомфорт, которые (я не спорю) испытывают поначалу амебы – мизерная плата за величайшее благо. Ради него стоит утерять индивидуальность и пламенную яркость души. Для меня все это осталось в прошлом.
– Значит, вы все-таки признаете, что утратили яркость души?
– Во всяком случае, я это перетерпел.
– Нет, – ответил Кирк. – Такого рода мир и благоденствие, если они и существуют, ничего не стоят. А ваш довод о необходимости завоевания амеб ради сотворения «Единства» выглядит так, словно вы говорите о необходимости разбить яйца для того, чтобы приготовить омлет. С такой же легкостью приводили свои доводы правители всех тоталитарных империй, начиная с Гитлера и Сталина и заканчивая теми, против кого вы в свое время восстали. Но разумные существа – это не амебы и не яйца, а когда их «разбивают», то утраченное уже не вернуть. И вам это непростительно, Солженов: разве вы сами не видите, что переняли довод ваших прежних врагов?
– Они не знали «Единства», у них его просто не было. А у меня есть.
– Да. Признаю. Есть. И для многих людей оно представляется таким же могущественным и притягательным, каким вы попытались представить его мне.
Возможно, оно станет таковым в глазах почти всех, но в свое время и при условии ненасильственных действий. Да, я признаю, что на себе самом ощутил его притягательность. Ну, так возьмите себе тех, кто готов придти к вам по доброй воле. Никто не станет возражать против этого. Пусть существуют и ваше, и гейлбрейсовское, и несметное число других «Единств», которые внесут разнообразие в уже устоявшиеся формы жизни и мышления. Но пусть те, кто не хочет быть с вами, идут узкой, но своей тропой.