Третья жара
Шрифт:
— Армин?
— М?..
— Язычок устал? — Эрвин улыбнулась. — Иди сюда.
— Ластишься, как котёнок, — мягко сказала она, слегка разводя его руки — ровно настолько, чтобы повернуться в объятиях.
Армин поднял голову и, когда Эрвин легонько почесала его за ухом, точно самого настоящего кота, ответил:
— Знаете, я не против побыть вашим котёнком. Даже если вы наденете на меня ошейник с бубенчиком.
— А мне нравится эта мысль, — Эрвин всё-таки высвободилась из объятий и принялась сама обтирать Армина мокрым полотенцем. — И можешь обращаться ко мне на «ты», пока мы наедине, — кажется, я уже говорила.
— Мне... пока непривычно,
Эрвин не стала ничего отвечать — лишь поцеловала в лоб, как ребёнка, и подтолкнула к кровати. Армин с удовольствием забрался под одеяло и, когда Эрвин тоже легла, придвинулся вплотную, обнимая. Она не отталкивала — наоборот, обняла в ответ и легонько потрепала по волосам. Засыпать так тоже было одним из удовольствий. Не таким, как секс, но не менее приятным — а в чем-то и более. Так Армин чувствовал, что он — не просто распутная игрушка, которой попользовались и выставили за дверь, а хоть немного, но больше. Он не был уверен, что хотел бы знать, сколько на самом деле значит для Эрвин. Армину хотелось — ни много, ни мало — любви, но что-то внутри нашёптывало: ты просишь слишком много.
— Уже спишь, котёнок?
— Почти.
Он поднял голову. В слабом свете луны, висевшей за окном, точно половинка яблока, можно было различить черты лица Эрвин, но его выражения Армин так и не понял — какое-то странное, слишком нежное для неё. Эрвин молча и совсем легко коснулась губами его рта, потом вновь опустила голову на подушку, прикрывая глаза.
«Наверное, если она целует меня просто так, а не только во время секса, я что-то значу для неё, правда?..»