Третья волна

Алейников Кирилл

ГЛАВА 5

— Итак, уважаемый ин-шламан, три тысячи двести двадцать три года назад поверхности Калиса коснулся посадочный модуль межпланетного корабля людей. В архивах Терсы-нова сохранилось упоминание о том корабле как о «чрезвычайно ненадежном, отнюдь не приспособленном для межпланетных перелетов механизме». Не буду судить, насколько это утверждение справедливо. Повторюсь лишь, что люди все же достигли третьей планеты Ариола. На это им понадобилось четыре неудачных запуска, ставших трагическими. И только с пятой попытки мечта древних осуществилась.

— Вы упоминали о переселении, — указал шламан Каций.

То, что говорил ему император Ануэр, не было тайной, пожалуй, ни для кого. Любой человек, будь он

подданный Империи Терса-нова или любого иного государства, мог порыться в архивах ближайшей библиотеки или музея естественной истории и отыскать среди покрытых пылью времен папок и на жестких дисках древних компьютеров информацию о тех межпланетных экспедициях. Шламан считал, что человек всегда будет стремиться попасть в космос, исследовать космическое пространство вокруг Терсы и далее — сквозь миллионы километров вечной пустоты и ледяного холода — устремит пытливый взгляд на соседние планеты, звезды и, быть может, даже галактики. Человек тут подобен малышу, с завидным старанием и любопытством открывающему окружающий его мир. Человеку свойственно искать ручки, потянув за которые, можно было бы приоткрыть занавес перед той или иной тайной мироздания. И космос для человека всегда будет самой притягательной, самой интересной игрушкой, с которой во что бы то ни стало хочется играть.

— Наши предки понимали, что Терса обречена, — кивнул император Ануэр. — Потому они искали способ покинуть опасную планету. Как нельзя более подходящей на роль новой родины терсиан оказался Калис, мир девственных лесов и просторных океанов. Но найти подходящее место для новой жизни — это даже не полдела, это всего лишь первый шаг на невероятно сложном, трудном, опасном пути. Вы понимаете, о чем я?

Шламан Каций понимал.

— Четыре неудачных запуска людей в сторону Калиса красноречиво показали, что даже колонизация этой планеты — процесс очень трудоемкий и медлительный. Честно говоря, ин-император, я не понимаю, как кому-то могла прийти мысль о переселении. Конечно, сменить чрезвычайно опасный, трагический и суровый мир Терсы на благоприятный климат Калиса — мечта человечества, под которой я готов подписаться. Но технически это совершенно невозможно.

— Вы правы, ин-шламан. Переселить сотни миллионов человек с одной планеты на другую не под силу никому. Поняв это, древние исследователи и энтузиасты идеи переселения направили свои силы в другое русло. Однако… — Император таинственно замолчал. Складывалось впечатление, что он намеренно интригует шламана, готовясь сказать тому нечто очень и очень важное. — Однако, уважаемый ин-шламан, немногим более ста лет назад мой предшественник, император Терсы-нова Геакер вновь открыл работы по программе переселения людей на Калис.

Шламан Каций вынужден был признать, что ожидал от собеседника примерно такого поворота в разговоре. Иначе император Ануэр не стал бы поднимать тему Калиса и идеи глобального переселения народов.

— Я никогда не слышал, что император Геакер интересовался проблемами космоса.

— Тем не менее, так оно и было. Инициировав работу над программой переселения, император Геакер тут же засекретил все, что с ней связано.

Ануэр снова замолчал, погрузившись в какие-то воспоминания. Прерывая паузу, шламан Каций осведомился:

— Могу я узнать, чего добился Геакер по поводу обсуждаемой нами проблемы?

Император слегка улыбнулся:

— Он добился начала проектирования межпланетных кораблей для переброски на Калис жителей Терсы.

Услышав это, шламан Каций невольно дернулся в кресле.

— Неужели? Но ведь опыт прошлых полетов красноречиво свидетельствовал о невозможности…

— Простите, но я вынужден вас перебить, — поднял руку император. — Мой предшественник отталкивался вовсе не от древних экспедиций. Прежде чем на бумагу легли первые параметры космических кораблей, учеными Терсы-нова была проделана колоссальная работа по изучению космоса и проблематики межпланетных перелетов. Древние пытались действовать наобум, часто ломясь сквозь

бурелом, ожидая немедленных результатов. Три тысячи лет спустя мы решили пойти более медленным, но зато и более плодотворным курсом. Скажу вам, ин-шламан, что Геакер вовсе не сразу загорелся идеей переселения, хотя, как и все, знал, что в прошлом эта идея будоражила умы цивилизации. Поначалу Геакер поручил своему ученому сообществу перебрать все возможные варианты устранения угрозы Приходов. Чего только не придумали высокие лбы: разметать Меркабу ядерным оружием, испепелить в фокусе гигантского орбитального зеркала, испарить пучками лазеров… Идей было много. Но все они оказались слишком фантастическими. И вот, в определенный момент стало ясно, что людям никогда не удастся избавиться от своего демонического божества — Меркабы. Словно боги взаправду наслали ее на человечество в качестве великой кары за грехи.

— Я позволю себе высказаться, что Меркаба как раз отождествляется с подобной карой, — согласился шламан. — Каждый Приход очищает Терсу и человеческое общество от грехов, заставляя людей строить новую жизнь на новых основаниях политической, социальной, нравственной, духовной направленности. Меркаба вызывает у многих верующих благоговейный ужас и немедленное, непреодолимое желание саморазвиваться, самосовершенствоваться в духовном аспекте. Когда-то Приход остановил ядерную войну предков, останавливал он еще многие войны.

Император усмехнулся:

— Конечно же, Приходы останавливали войны. Но вовсе не по причине моментального повышения духовности людей. Здесь, уважаемый ин-шламан, я с вами категорически не согласен. Люди всегда были и останутся теми, кто они есть: мелочными, падкими до соблазнов, эгоистичными существами. Они воевали и будут воевать. Меркаба лишала их сил и средств ведения войн, только и всего. Трудно продолжать войну, будь она ядерной или нет, когда твое государство лежит в руинах, а солдаты и гражданское население заняты исключительно мародерством.

— Но жречество давно заметило повышение уровня веры людей непосредственно до Приходов, в момент Приходов и сразу после них.

— Умоляю, ин-шламан! — воскликнул император Ануэр. — Это естественно, что простой люд, наблюдая, как на небосклоне появляется и ото дня в день растет чудовище Меркабы, от безысходности и осознания скорых катастроф начинает молить всех богов о пощаде, помиловании, спасении. Люди бессильны перед Природой, перед Космосом, потому обожествляют и то и другое, ибо более ничего не могут поделать. Согласен, что на период катастроф вера в богов возрастает, однако нам с вами известно, во что превращается любая вера, когда очередной Приход забывается, а жизнь входит в свое нормальное, спокойное русло.

— Истинная вера неподвластна времени и обстоятельствам, — философски заметил шламан Каций. — И мне это прекрасно известно.

По нахмурившимся бровям императора было понятно, что он не испытывает желания погружаться в теософскую полемику.

— Но никакая вера не сможет отвратить скорую гибель Терсы. Полную, окончательную гибель.

— Мне докладывали, что планета переживет еще два-три Прихода, — вспомнил шламан. — Прочность Терсы исчерпала себя.

— Дело не в прочности, уважаемый ин-шламан. Дело в небесной механике, если можно так выразиться. В движении небесных тел по своим орбитам вокруг Ариола. Сформировавшись миллиарды лет назад, планеты стали вращаться вокруг центральной звезды по определенным орбитам, и до появления первой жизни в нашей звездной системе наступил своеобразный гравитационный баланс, строго определивший траектории вращения планет и их спутников. Уверен, что в далекие времена сразу после формирования планет случались катастрофы вроде их взаимного столкновения, столкновения планет и спутников, падения крупных небесных тел на те или иные планеты. Но время сделало свою работу — небесные тела заняли стабильные, четко, с позволения сказать, регламентированные траектории, исключающие полностью или почти полностью любые крупные катастрофические столкновения.