Третья стадия
Шрифт:
Грэй говорил очень спокойно, размеренным тоном. Если конечно его переводчик верно имитировал считываемую интонацию. Во всяком случае, врал ли инопланетянин или шутил, понять по его большим двурадужным глазам было невозможно.
— Что притихли, шкурки? Раз вопросов нет, перейдем к практической части обучения, — и вот только тогда курсанты поняли, что Грэй умеет улыбаться.
— Быстрей! Быстрей! — звучал голос Сина через динамики в наушниках. — Разгоняйся!
— Я пытаюсь! — орал в ответ Майрис.
— Ты тащишься
— Я выжимаю все, что могу!
Последовал грубый рывок, и аппарат дернуло вперед с набором скорости. Далеко внизу простирались корпуса Базы и ленты взлетных полос рассекали большое плато меж горами. Слепящее солнце пробивалось лучами даже сквозь затемненный колпак самолета и ярко било в глаза. Замирать и останавливаться было страшно — аппарат легко сбавлял скорость и мигом терял высоту.
— Разгони его как следует, болван, и выводи на вираж! — раздраженно орал Син.
Майрис не ответил, а лишь напрягся как мог, из последних сил. Главное было сконцентрироваться, собрать волю в кулак, убрать посторонние мысли и сосредоточиться на цели. Хотя какие к черту мысли, когда все сознание заполняет животный страх перед высотой.
— Майрис, ты проделывал это уже несчетное количество раз, — вклинился в эфир голос Грэя. — Ничего нового не произошло. Выполняй заход.
«Но почему же так страшно? И раньше было страшно, но сейчас особенно. Так и быть. Полный вперед. Газу!»
Казалось, неповоротливая машина задрала нос и ее повело юзом в воздухе, но Майрис быстро подкорректировал рычаги, выровнял самолет, как по инструкции проверил высоту, горизонт, расстояние до цели, высоту до глиссады… и только затем, невольно задержав дыхание, наклонился на сидении влево и нырнул с самолетом в вираж.
Датчики сигнализировали цифры и показатели прямо в сознание, дублировались на всякий случай на боковой слайдер. Обширный колпак кабины позволял видеть почти во всех направлениях, и даже панели под ногами имели экраны проецирующие вид с нижних бортовых камер. Снижение было штатным, скорость подходящей…
— Выравнивай горизонт! — завопил не родным голосом Син.
И вместо того, чтобы мысленно отдать команду машине на крен, вместо того, чтобы наклонить всю конструкцию, выравнивая вектора гравитации, Майрис перепугался еще больше и увеличил скорость. Двигатели взревели, самолет рванулся вперед и по изящной идеальной дуге стремительно врезался в диспетчерскую.
Клубы огня вырвались из башни, и оглушительно взорвался энергоотсек самолета. Мелкие осколки разлетелись в стороны, а стеклянный купол диспетчерской дождем осыпался на землю.
Поперек всего поля зрения неторопливо выплыла из глубины взрыва простая и такая обидная фраза: «ВЫ ПОГИБЛИ».
Колпак авиасимулятора плавно отъехал в сторону, являя Грэю и трем курсантам до остервенения разозленного Майриса. Красный, как помидор, парень сжимал в руках рычаги симулятора и скрипел зубами, невидящим взглядом уставившись в экран перед собой.
— Идиот. — смачно и хлестко выразил общее мнение Син. — Он снова себя убил…
— В который
— Нефига было орать на меня, когда я садился! — сорвался Майрис, резко оборачиваясь на Сина. — Между прочим это было больно!
— Боль — это дисфункция твоей нервной системы, пытающейся подстроиться к воспринимаемой информации, — ковыряя когтем яблоко, сообщил Грэй. — Симулятор не может передать тебе болевые ощущения. А ты не Второго поколения, чтобы суметь их принять.
— И, тем не менее, это было НЕ приятно, — словно обиженный на весь свет, заявил Майрис.
Отстегнув ножные ремни и пояс, удерживающий его за талию, Майрис слез с сидения симулятора и с удовольствием распрямился и размял шею. Без реальной нагрузки и специальных костюмов полулежачая поза на животе немного утомляла.
— Прям хоть снова тебе класс показывай и объясняй как надо, — наигранно возмущенно всплеснул руками Син. — Ну что, Грэй, пустишь?
— Иди, — махнул яблоком равнодушный инопланетянин. — Хотя свою норму ты уже сегодня отработал.
— У нас еще есть пятнадцать минут до конца учебки. Успею, — подмигнул Син. — А ты, Май, садись и вникай.
Мигнул экран на стене, дублируя все, что видел своими глазами Син. Курсанты вновь повернулись к нему, а Майрис распластался по парте, угрюмо наблюдая за лихими виражами друга.
«…Еще две недели мы проводили время за занятиями на симуляторе и регулярными пробежками и упражнениями на улице. Времени вести записи не было абсолютно. Приходя после занятий, мы просто дружно падали на свои койки и отрубались без сил. Спать-спать-спать! «Жрать и спать» — как не переставая бубнил Дик во время минут отдыха на улице — вот что хотелось всё это время. Какие развлечения? Какое личное время? О чем вы? Нам не давали продохнуть ни единой лишней неуставной минуты. Занятия-физуха-занятия-чистка полов-наряды… А куда ж деваться без нарядов и чистки сортиров? Все уже через это успели пройти. Дай только повод. Хорошо еще, что мы изолированы от старшего потока курсантов, а то и у них могли бы найтись поводы. Но как же убивает физуха! Мы же не спецназ и не десант! Зачем нам столько нормативов? Да еще этот Янки (да, мы не первые, кто так прозывает его за глаза) со своими лекциями и теорией по внутреннему оснащению самолетов… Короче, выживаем едва».
Глубоко за полночь Майрис закончил делать короткую запись в слайдере и собрался уже ложиться спать, как вдруг в коридоре за дверью он услышал чьи-то шаги. Без особого любопытства парень встал с кровати, убрал планшет в тумбочку, лениво подбрел к двери и прислушался. Отбой объявили давно, а уборная была в другой стороне, поэтому поинтересоваться, кто и с какой целью расхаживал по общежитию, повод у Майриса был.
Парень взялся за ручку двери, рассчитывая резко распахнуть ее и припугнуть шарящегося по общежитию курсанта, но вовремя расслышал голос в коридоре. Это был прапорщик Янкинс, по долгу службы ночевавший со своим потоком курсантов на одном этаже.