Третья сила
Шрифт:
Кемаль нашелся тремя этажами ниже – обсуждал что-то по-турецки с четырьмя подчиненными. В углу на куске полиэтилена сидел еще один работяга, прежде Гансом не замеченный. Впрочем, псион на него внимания не обратил, сразу направившись к бригадиру со словами:
– Кемаль, что происходит?
Артефакты защиты, расположенные на стройке, еще не успели объединить в единую сеть. Не успели настроить должным образом. Поодиночке каждый из них был слаб и пробивался знаком первого уровня. Единственное, что успел сделать Ганс, – проверить их на работоспособность и разметить должным образом, чтобы в будущем облегчить расстановку в нужных местах.
Поэтому сейчас, почувствовав угрозу жизни связанного с ними человека,
Он не понимал причины атаки, не чувствовал атакующих. Для Ганса Кемаль и другие рабочие всегда выглядели обычными людьми, и сейчас он не мог поверить, что сильнейшие ментальные удары исходят от них. Спасали его инстинкты. Воинское прошлое, служба в зачищавших Гнезда чужаков частях намертво вбили в подкорку рефлексы, заставлявшие при малейшей угрозе поставить защиту, найти источник, сообщить о проблеме командованию… Если бы неведомые враги ограничились атакой на сознание, псион бы так и поступил.
«Броня» недолго сопротивлялась давлению – ровно столько, сколько Мюллеру потребовалось на создание «шлема тишины». Немец едва успел закрепить специально предназначенный противостоять ментальным атакам знак, как его попытались достать на физическом уровне. Проще говоря, попробовали забить насмерть – именно насмерть, сомнений не было. Первый удар, нанесенный Кемалем, Ганс заблокировал. Он успел поразиться скорости и силе невысокого турка, когда второй рабочий ловко пнул его под колено, заставляя припасть на пол, третий попытался ударить рукой в голову. Они действовали слишком быстро и слаженно – люди так не могут, по крайней мере, без специальных тренировок. Из дверных проемов показались еще рабочие, не менее десятка их побросали дела и быстро, необычайно быстро спешили на шум. Ментальный напор на «шлем» усилился, заставляя еще сильнее отвлечься на его защиту и замедляя движения псиона.
Изорванное тело Ганса Мюллера нашли поздно вечером, когда в компанию поступили сообщения о срыве графика строительства с других участков объекта. Рядом с ним лежали тела пяти рабочих из недавно нанятой бригады. Все строители были убиты голыми руками.
Свою маленькую страстишку падре Алехандро не то чтобы скрывал – не афишировал. Не к лицу скромному слуге матери нашей Римско-католической церкви увлекаться метанием ножей. Архиепископ и так уже несколько раз выражал свое недоумение из-за упорного отказа настоятеля одного из крупнейших соборов Барселоны перейти на более полезную, по мнению его преосвященства, должность. Мотивы начальства падре понимал, но действовал по-своему. Он не чувствовал в себе сил, потребных для прямого противостояния со злом, равно как и не желал участвовать в кропотливой работе по улучшению связей со светскими правительствами. Иными словами, падре хотел оставаться простым священником, никак не связанным с прелатурой Гнева Божия.
Кое-кто называл созданную вскоре после Вторжения особой папской буллой организацию «новой инквизицией» и в чем-то был прав. Псионы, составившие костяк прелатуры, занимались расследованием преступлений, связанных с использованием оккультных сил против богобоязненных католиков. Наряду с вызовом различных сущностей из ментала – не столь важно, с какой целью, – под запрет попало чтение чужих мыслей и нанесение урона, за исключением случаев самозащиты. Кроме того, по слухам, папские ищейки официально декларируемым списком нарушений не ограничивались, весьма вольно трактуя понятие «защиты интересов церкви»…
Падре Алехандро заботился о своей пастве и не желал большего. Он считал, что исцелять души людей
Свой последний вечер падре провел как обычно. Разобрался с отчетностью, причастил уезжавшего по делам во Вьетнам прихожанина, запер церковь и пешком отправился восвояси. Его маленький домик, точнее говоря, комната, снимаемая у одной почтенной сеньоры, располагалась неподалеку. По своему статусу священник имел право на более комфортное жилище, но не видел в нем нужды – в комнате он только ночевал, вся остальная его жизнь проходила либо в соборе, либо в благотворительных учреждениях.
Удар застал его возле церковной ограды. Падре внезапно ощутил, что тело не повинуется ему, он неподвижной статуей замер возле калитки. Неизвестный был очень силен. Церковник чувствовал себя запутавшейся в силках птицей, его разум словно бы спеленали тонкими прочными нитями. Попытки освободиться раз за разом ничего не давали. В отчаянии священник принялся молиться, уповая на помощь Всевышнего.
Людская вера обладает колоссальной силой. Она превращает слабого калеку в пылкого вождя, благодаря ей маленькие племена дикарей повергают в прах великие империи и на их руинах основывают собственные королевства. «Намоленные» древние иконы исцеляют хронические болезни, парализованные начинают ходить от прикосновения простого деревянного креста. Могущественные духи и демоны, призываемые псионами, теряют силы на святой земле.
Алехандро вытащил нож из внутреннего кармана куртки, с трудом разворачиваясь к стремительно приближавшейся фигуре. Шел неизвестный быстро, однако священник был уверен – сейчас, когда дьявольское наваждение ослабло, он сумеет защититься. Продолжая шептать молитву, отгораживаясь от чужой воли, как щитом, с детского возраста заученными словами, он приготовился метнуть оружие. Неизвестный перешел на бег, будто бы получив неслышимый приказ и торопясь покончить с жертвой как можно скорее. Падре чувствовал, как исходящий от собора поток набирает мощь, смывая прикосновение невидимых липких пальцев с его сознания, и не испытывал сомнения в исходе предстоящей схватки. Вот только как поступить с нападавшим, он не знал.
Немного поколебавшись, церковник убрал нож. Так было правильно. Сила, защищающая своего слугу, с неодобрением относилась к пролитию крови и приказывала попытаться остановить бой, не убивая. Следовало очистить несчастного от чужого влияния. Падре Алехандро шагнул вперед, воздевая руку в благословляющем жесте, чувствуя себя проводником могучей и светлой воли…
Сухо хлопнул выстрел.
Прибывшая по вызову полиция обнаружила известного в городе священника застреленным перед входом в собор, служению в котором он отдал почти двадцать лет своей жизни.
Адольф Доре в последний раз окинул придирчивым оком недавно установленный митан. Столб, вокруг которого проходили почти все церемонии Вуду, символизировал дорогу богов и являлся центром предстоящего действа, зависело от него многое. Другие школы призывов относились к материальным атрибутам не столь тщательно, больше ориентируясь на рисунки, геометрические чертежи или – в редких случаях – создавая каналы в тонкий мир одной лишь силой воли, но Адольф предпочитал следовать традициям оставленной им когда-то родины. Жители Бенина знали толк в черной магии.