Третья сила
Шрифт:
Лена залпом допила напиток, оставленный хозяином дома. В кружке оказался травяной чай, почти безвкусный, зато отлично утоляющий жажду. Потом Лена вернулась в комнату, забралась под одеяло, поворочалась минут пять, украдкой поглядывая на спящего Бориса, и снова провалилась в глубокий и пустой, точно обморок, сон.
Прошло два дня.
Жизнь на спасательной станции, которую облюбовал Данзан и превратил в весьма уютное жилье, постепенно налаживалась.
С помощью листьев, подаренных дендрофилом, и целебных трав Данзана Лене удалось победить простуду. А потом она и сама приступила
Раньше Данзан обитал в одной комнатке бывшей спасательной станции, используя прочие как склады. С появлением «гостей» отшельник без лишних пререканий освободил еще две комнатки: для Лены и для сталкеров. Мебели на спасательной станции не имелось. «За столько лет все сгнило или заржавело», — объяснял отшельник. Спать приходилось на полу, постелив внизу циновку, а сверху укрывшись одеялом.
— А почему вы выбрали именно этот домик? Ведь тут вокруг такие дворцы! — поинтересовалась Лена, за десять минут обойдя все помещения, некогда принадлежавшие работникам МЧС. — Представляете, жили бы в настоящем дворце... — добавила девушка, мечтательно вздохнув.
Она облазила почти весь остров и нашла среди зарослей развалины грандиозных сооружений. Там были и здания ресторанов, где на гнилых столиках все еще кое-где можно было заметить выцветшие меню, и пункты проката спортинвентаря, где горами лежали ржавые велосипеды. Имелось несколько строений в классическом стиле, дворец XVIII века[47], павильоны, оранжереи, беседки.
— А зачем? — пожал плечами Данзан. — Из всех строений эта станция — самое удобное для жизни место. Грамотно спланировано. Построено на совесть — за двадцать лет ничего не отвалилось.
— Ленок, ну чё ты как маленькая, — добавил Борис, слегка скривившись. — Во всех зданиях слой пыли — сантиметров десять. И сгнило все к едрене фене. На то, чтобы приспособить для жизни хотя бы одну комнату, уйдет месяц.
— Вот что вы за человек, дядя Боря! Вообще помечтать не даете! — простонала Рысева, забираясь с головой под одеяло.
Готовясь к уединенной жизни, Данзан не забыл и об удобствах. В его «башне из слоновой кости» имелись печка и туалет, работавший по принципу выгребной ямы. Освещение предусмотрено не было. Оно и не требовалось — книг Данзан не держал. Естественного света, проникавшего сквозь кроны деревьев и мутные стекла, ему вполне хватало.
Питался Данзан ягодами и орехами, растущими на острове (они как раз созрели к зиме), а также выкапывал корешки и иногда собирал яйца воронов. На белок единственный житель острова охотился редко, только в крайнем случае. Еще он устроил рядом со станцией нечто вроде теплицы и выращивал там неприхотливые садовые растения — картошку, репу и укроп. Воду Данзан брал из соседнего озерца.
Готовясь к исходу из метро, Доржиев приучал к лишениям не только дух, но и тело: научился обходиться небольшим количеством пищи. Теперь ту же болезненную, но важную науку приходилось постигать Борису. Будда оказался более-менее готов к аскетическим подвигам: последние годы, будучи отлученным от рейдов, бывший сталкер зарабатывал крайне мало и питался плохо. Ну, а Лена первое время мужественно голодала. Девушка никак не могла понять, почему на острове можно жить, постоянно искала подвох,
— Вы что?! Плюньте! Бросьте скорее! На поверхности ничего нельзя есть! — пролепетала Лена, с изумлением следя за тем, как буддист невозмутимо лакомится ежевикой.
Данзан спокойно дожевал сыроежку, после чего произнес флегматично:
— Какой, однако, медленный яд. Ем их уже года два — и до сих пор жив.
Пару часов спустя, видя, что Лена уже шатается от голода, но не решается притронуться ни к какой пище, Данзан почти силой усадил ее на циновку. Сам сел напротив и с аппетитным чавканьем съел пригоршню орехов. Живот Лены отозвался печальным урчанием. От голода у девушки начинала кружиться голова: в последний раз она ела на станции Спортивная. Но она держалась. Разум убеждал Рысеву: съедобная пища на поверхности — это бред. Такого просто не может быть.
— Слушай, давай поговорим серьезно, без лишних экивоков. Я похож на психа? Нет? — убеждал ее Данзан Доржиев. — Значит, я понимаю, что делаю. Если бы хотел с собой покончить, то нашел бы способ быстрее. Сяо говорил наверняка, что я сюда ходил несколько лет. Присматривался. Готовился к переезду. Что ты думаешь, в метро не просачиваются ядовитые вещества?
— А как же фильтры? — возразила Лена, но Доржиев лишь отмахнулся от ее замечания.
— А! Не смеши. Посмотрим правде в глаза: за двадцать лет все износилось. Системы жизнеобеспечения на большинстве станций метрополитена не чинят, нет ни сил, ни средств. Но метро не вымерло. Значит, не так все плохо на поверхности, понимаешь?
Лена сдалась. Голод после яростной борьбы победил осторожность и логику. Перекрестившись, она отправила в рот сначала один орех, потом другой. Вскоре девушка наелась. Но спокойнее на душе не стало. Оставив в покое философа, Лена пристала с расспросами к Борису Молотову.
— Аномалия какая-то, — пожал плечами сталкер.
— Спасибо, дядь Борь. Теперь все ясно! — фыркнула девушка. Ее отец, оказавшись не в состоянии рационально объяснить какое-то явление, тоже прибегал к помощи этого термина.
— Могу другое слово придумать, — отвечал Борис, слегка задетый ее реакцией. — Нет, реально, что ты хочешь услышать? Научные выкладки с формулами?.. Я проверил остров счетчиком Гейгера. Фон в пределах нормы, шесть-семь микрорентген. И белки тут, сама видела, нормальные, довоенные. Вороны, корвус кораксы хреновы, тоже. Значит, не только мутанты могут жить на поверхности. А почему оно так?.. Наверное, микроклимат особый на острове. Нева — река полноводная, всю дрянь давно смыло, и течет из тех краев, где не бомбили. Открою тебе маленький секрет, — подмигнул сталкер, — чистых мест на самом деле много. И я не про остров Мощный. В черте города тоже есть места, где нет ни газов, ни радиации.
— Так почему людям не выйти на поверхность?! — кипятилась Лена.
— Ну да, щас, — Борис в очередной раз пресек ее смелые мечты на корню. — Сколько лет придется эти руины обживать, в землянках ютиться. Не-е, Лен. На это решатся только безумцы. И Данзана в пример не приводи. Он потому ушел, что нашел отличное местечко. А почему оно тут так... Не все ли равно?
— Не все равно! — упиралась Лена.
Но Лене быстро стало ясно, что опасениями ей делиться не с кем. Бадархан искренне восхищался своим ученым другом и воспринимал любые его слова как высшую истину.