Третья сила
Шрифт:
Почти так же легко спустился и Антон Казимирович. Затем, перекрестившись на купола Лавры, полез Никита. Лена осталась у края обрыва одна-одинешенька.
— Эй, Данила! Не дрейфь, давай быстрей! — позвал ее купец. Три лодки уже отчалили и направились к противоположному берегу, только «Калипсо» пока болталась на одном месте. Они ждали ее.
Собравшись с духом, Лена сделала первые шаги вниз. Она спускалась спиной к реке. Это мешало смотреть под ноги, но зато она не видела волн, клокотавших вокруг обломков моста. Из-под сапог
«Уже хорошо, — выдохнула Лена. — Теперь главное — не делать резких движений».
Медленно и аккуратно, цепляясь за выступы и обломки металла, она добралась до середины спуска. Остановившись отдохнуть, Лена бросила короткий взгляд назад, через плечо. В поле зрения попала черная гладь реки, лодка, танцевавшая у пристани немыслимый фокстрот, три другие лодки, мечущиеся на середине Невы, в зоне стремнины, и темное-темное небо, покрытое тучами. Бесконечное, холодное, равнодушное... Укутавшее землю, точно саваном.
Паника снова охватила девушку. Задрожали руки, перестали слушаться ноги, закружилась голова. Лене показалось, что спуск в черную пропасть бесконечен. Она решила было, что надо, наплевав на все, карабкаться обратно... Но потом осознала, что у нее не хватит сил добраться до метро. Лямки рюкзака, который, казалось, становился тяжелее с каждой минутой, врезались в плечи.
В отчаянии девушка обратила взор на огромный купол лавры. Перекреститься она не смогла — руки были заняты.
«Господи, благослови! Помоги мне, Господи! Ты же видишь, я не по глупости пустилась в этот путь. Я Гришу хочу увидеть! И папу. Господи, если ты есть, помоги мне!» — прошептала Лена короткую молитву.
Стало спокойнее на душе, дрожь в руках и ногах прошла, ум прояснился. Поверхность реки и лодка были все ближе. И вот нога девушки коснулась борта лодки. Она даже не заметила, как оказалась у самой воды.
Антон Казимирович помог Лене спуститься в «Калипсо» и перебраться на свое место ближе к корме. Здесь же сидел Никита. Он обхватил рюкзак, словно ребенка, и вздрагивал то ли от холода, то ли от страха.
— Дурак был, когда согласился вас везти, придурки, — проворчал Молотов, отчаливая. — А еще караванщики, мать вашу. Как же вы по туннелям-то ходите, если такие ссыкуны?!
Борис долго ворчал себе под нос, негодуя из-за задержки. Но Лена не слушала обидные слова, адресованные носильщику Даниле. Девушка сидела на своем месте ближе к корме лодки, сжавшись в комок. Она опустила голову, стараясь не смотреть по сторонам. Суденышко сильно качало на волнах, и Рысева чувствовала, как к горлу опять подступает предательский комок. Ее замутило, почти переваренный обед ворочался в желудке, словно бы решая, как именно выйдет наружу. От взгляда на далекий берег и на расстояние, которое предстояло проплыть, Лену снова охватила паника. Ей показалось, что «Калипсо» застыла посреди реки неподвижно, несмотря на все старания
— Только бы не закричать, только бы... — прошептала Рысева, когда очередная волна окатила ее холодными брызгами. Затем девушка подняла голову, взглянула на приближающийся дальний берег, и новая волна паники охватила ее.
«Калипсо» уже миновала середину реки, купола ажурного собора, похожего на декорацию к сказочному спектаклю, стали заметно ближе, но девушка заметила, что остатки моста Александра Невского, громоздившиеся раньше прямо по курсу, теперь оставались далеко слева. Лодку сносило течением.
«Так нас, чего доброго, в море унесет, — опять накатила волна паники, — Игнат и Кирилл уже выдыхаются, вон, как тяжело дышат. И Борис Андреевич хмурится, недоволен. Господи, помоги им!»
Постепенно страх улегся. А затем пришло осознание: хоть сталкеры и выбивались из сил, сражаясь с течением, плыли они все же верно — строго за остальными лодками.
«Если бы не течение, мы бы оказались во владениях веганцев, — догадалась Лена, вспомнив карту Петербурга. — Да и метро Чернышевская как раз в той стороне. Значит, все верно».
Она успокоилась. «Калипсо», вырвавшись из очередного водоворота, стрелой понеслась к берегу.
Вдруг дно лодки содрогнулось от удара. По дну словно провели чем-то длинным и ребристым. Вода за кормой вспенилась. Пёс и Суховей застыли с веслами в руках. Нева в этом месте была еще достаточно глубокой. Они никак не могли наскочить здесь на отмель.
Снова скрежет под днищем. Молотов схватил автомат. Краснобай вытащил из-под сиденья «Рысь».
— Кажись, водяной! — зарычал он, перекрывая вой ветра. — Гребем к берегу, парни. Быстрей, мля, быстрей!
Игнат и Кирилл налегли на весла. Вода за кормой «Калипсо» продолжала вспениваться через равные промежутки времени. В какой-то момент Лена заметила аспидно-черную лоснящуюся спину какого-то существа. Или это была шея? Молотов выстрелил из АК, Краснобай пальнул из дробовика, но ни сталкер, ни купец не попали. Монстр успел уйти на глубину.
Несколько секунд преследователь не показывался. Пёс и Суховей гребли изо всех сил. Никита сидел, ни жив, ни мертв, и трясся от ужаса. Лена судорожно вспоминала, как стрелять из ПМ.
На других лодках заметили, что у «Калипсо» проблемы. Гаврилов встал в полный рост и подавал Молотову какие-то сигналы. Борис повернулся, чтобы ответить приморцу, и как раз в этот момент водяной показался из воды в паре метров от лодки.
О, это было настоящее исчадие ада.
Лоснящаяся кожа, покрытая корявыми наростами. Выпученные глаза. Огромные усы, каждый длиной в полметра. Пасть, усеянная острыми клыками. Широкая шея с шестью жабрами и короткий, как бы приплюснутый плавник. Рыба? Рептилия? Не имело значения. Монстр стремительно приближался к «Калипсо».