Третья сила
Шрифт:
Но Бадархан ничего не забывал. И слово «прости» не говорил никому, никогда.
Друзья прибились к группе Молота как-то сами собой.
«С нами Филипп, его никто не звал, он как-то сам прилип»[20], — шутя говорил про нового приятеля Борис Андреевич. А Фил в ответ радостно улыбался, он очень любил эту песню, и вообще парнем был веселым, как говорится, душа компании.
Голова Фила вмещала тысячи самых разнообразных анекдотов, которые парень выдавал, словно исправная машина, в любой подходящей ситуации. А еще веселый сталкер любил петь. Правда, и слухом, и голосом
Совсем из иного теста был Будда. Он перебрался в Большое метро с окраинной станции Старая деревня. На вопросы, является ли он буддистом и почему не возвращается к своим, бурят всегда отвечал сухо: «Не ваше дело».
Стрелком Шаградов был неплохим, в случае чего мог вести огонь почти из любого ствола, включая кустарные самоделки, но он не любил огнестрельное оружие. Не испытывал к нему душевной тяги. Зато Будда виртуозно владел приемами самообороны и обожал холодное оружие. Мог драться хоть ножами, хоть кинжалами, хоть самодельным мечом.
Как-то раз Пёс притащил от знакомого мастера чудо кустарного военпрома под названием «утренняя звезда»[22]. К деревянному древку с помощью цепи был приделан металлический шарик с острыми шипами. Выглядела конструкция устрашающе и нелепо одновременно. Молотов осмотрел моргенштерн скептически.
— Тебе, Пёс, ничего доверить нельзя. Купил смертельное оружие, тоже мне. Этой хренотенью скорее себя покалечишь, чем врага, — заметил он, пропуская мимо ушей бормотание товарища: «Дык почти даром досталось!».
— Отдай ее Буду, — добавил Борис Андреевич, возвращая понурому Псу чудо-оружие, — может, выйдет толк...
Бадархан коротко поклонился Игнату Псареву, взял «утреннюю звезду», взвесил, перекинул из руки в руку... А потом закрутил в воздухе с невероятной скоростью. Цепь и венчающий ее убийственный шарик стали почти невидимыми. Свист стоял такой, словно мчалась стая летучих мышей. Сначала вращалось только оружие, потом крутиться начал и сам боец. Фигуры, которые он выводил увесистым моргенштерном, становились все сложнее. Все жители Владимирской сбежались посмотреть на представление.
— Так тебе и это чудо-юдо знакомо? — выдохнул Суховей, не сводя глаз со зловещего танца смерти.
— Ну да. На Старой деревне обучали сражаться разными видами оружия, — коротко кивнул Будда, опуская кистень.
— Да-а. Умелец, — усмехнулся Молот, тоже наблюдавший за танцем Будды. — В рейде пригодишься, парень.
И они стали время от времени работать вместе.
Молот держал штаб на Владимирской, Филипп и Бадархан остались жить на Чернышевской, поэтому о том, что они — одна команда, посторонние не знали. У всех была своя жизнь. Компаньоны могли иметь свои отдельные дела и ходить в отдельные рейды... Но как только Молот решал: пора в общий поход, — Фил и Будда мигом отменяли все планы и отправлялись в условное место. Такая ситуация устраивала всех.
Филипп, худой, тощий, но на удивление крепкий парень примерно двадцати трех лет от роду, волосы которого торчали во все стороны, как солома, сколько их не расчесывай, принес с собой в отлаженную
Бадархан обычно молчал. Думал о чем-то своем, пристально смотрел на товарищей глазами-щелочками. И когда наступало время обсуждать детали рейда или возникала сложная ситуация, требовавшая мозгового штурма, последнее слово часто оставалось именно за ним. Внимательно выслушав все аргументы, Будда хмурил широкий покатый лоб, на секунду зажмуривался, точно советуясь с некой высшей силой, а потом говорил коротко, четко, лаконично. И если у Фила имелись на все случаи жизни шутки-прибаутки, то у Бадархана — мудрые изречения. Видимо, он выучил их во время жизни на Старой деревне.
Именно бурят придумал план ликвидации логова братьев Жабиных. План настолько простой, что Пёс, выслушав его, сплюнул с досады.
— Вот все у тебя, философа, складно выходит, — вздохнул Игнат Псарев.
— Тебе это не грозит, — осклабился Фил. — Извилины тренировки требуют, как и мышцы.
Пёс заскрежетал зубами, но от продолжения беседы воздержался. Да и некогда было спорить — Жабины в любой момент могли нанести новый удар.
Зуб, ломая голову над планом мести, никак не мог решить, как же подобраться к штаб-квартире братьев незаметно. Братья наладили идеальную систему оповещения, охрану своей штаб-квартиры тоже спланировали грамотно. Стоило поблизости появиться Зубову, Рытову и их людям, или Молоту с товарищами (о связи Бориса и Эмилии братья наверняка знали), их бы моментально пристрелили. Никаких коммуникаций, по которым можно было подобраться к «норе» Жабиных, не существовало. А время шло. Зубов чуть с ума не сошел, пытаясь решить этот ребус, но так ни до чего и не додумался, и в итоге позвал на помощь Будду.
— Как же нам незаметно подобраться к ним? — спросил помощник Краснобая.
И получил ответ, которого никак не ожидал: «Никак. Но это и не нужно».
Будда подошел к вопросу с другой стороны. Он решил не прятаться.
Не таясь, в полный рост, с включенными фонарями, закинув за спину рюкзаки, взяв автоматы, Будда и Фил направились в туннель, ведущий на Выборгскую. Прямо в лапы телохранителей Лёхи и Никиты Жабиных. Наверняка у охраны братьев зачесались указательные пальцы, когда они увидели, что в их сторону шагают вооруженные люди. Но ни одного выстрела не прозвучало. Братья не посмели расстреливать всех прохожих только за то, что они оказались в туннеле в районе их убежища.
Бадархана и Филиппа, разумеется, остановили. Потребовали отдать оружие, что сталкеры тут же сделали, причем сдали не только автоматы, но и ножи. У них проверили документы, досмотрели.
— Кто такие? — стал допрашивать путников полноватый мужик с неестественно выпученными глазами, начальник охраны Жабиных. Подчиненные обращались к мужику «Семен Иванович», но Фил окрестил его про себя «Филин».
— А вы? — в тон ему отвечал Фил. — Это чё, ваш туннель? Так какого ляда вы тут блокпост соорудили? От администрации Выборгской разрешение имеется?