Третья сила
Шрифт:
Имперские агенты отнеслись к нововведению с сильным подозрением. Они добились отмены охотничьих вылазок, надавив на Стасова. Почти весь две тысячи тридцать второй год экзамен не проводился, но зимой, аккурат в канун Нового года, глава Совета неожиданно снял запрет. На все вопросы представителей Империи ответ был один: «Это наше внутреннее дело». Юные охотники снова вышли на улицы города.
Одни молодые люди, как юноши, так и девушки, идут на поверхность с радостью, и потом подают прошение о вступлении в ряды сталкеров. Правда, берут далеко не всех — Святослав Рысев предъявляет к кандидатам очень высокие требования.
Другие
Третьи относятся к грядущему испытанию безразлично — дескать, надо будет, прогуляюсь, почему нет. Их спокойствие вполне понятно, жители метро знают: смертность во время этих вылазок стремится к нулю. Если кто-то и получает тяжелые увечья, то чаще всего по собственной глупости.
В каждый рейд отправляются, кроме самого новичка, еще опытный сталкер из отряда Рысева, а также боец самообороны. Оба с автоматическим оружием.
Местность в районе Ладожского вокзала за много лет превратилась в почти идеальный охотничий полигон. Хищники тут обитали относительно мелкие — в основном псы, выродки, земноводные, похожие на тритонов, и некрупные летающие твари. Но это не значило, что к первой охоте молодых людей не готовили и проводили все кое-как. Наоборот — те, кто успешно сдавал «экзамен», потом говорили товарищам, что тренировки куда тяжелее самой схватки.
Так случилось и с Григорием Самсоновым.
Круглый сирота, он жил на станции Проспект Большевиков и грезил службой в отряде сталкеров. Шансы воплотить мечту в жизнь у юноши имелись: в пятнадцать лет Гришу взял на обучение Денис Воеводин. Инструктор гонял подопечного почти год.
— Охота — фигня. А вот подготовка — ад, — рассказывал Гриша. Он совершил свою первую вылазку двадцать второго июня, в годовщину начала Великой Отечественной войны, и потому невольно оказался в центре внимания.
Гриша едва вернулся с поверхности, не успел переодеться. Он не собирался бахвалиться перед соседями, и долго отпирался, отмахивался. «Не галдите, дайте хоть поспать, с ног валюсь!» — упрашивал он друзей, но Гришу не отпускали. В конце концов, Самсонов согласился рассказать, как было дело. Он уселся на ящик из-под тушенки, служивший табуретом. Снял и спрятал красную ленточку. Этот знак отличия выдавали тем, кто успешно справился с экзаменом. Помолчал немного, ожидая полной тишины, и заговорил, задумчиво глядя поверх голов притихших парней и девчонок, внимавших каждому его слову:
— Меня Тигра тренировал. Денис Владимирович. Это его позывной.
— Именно «Тигра»? Не «Тигр»? — раздался вопрос.
— Точно так, — расплылся в улыбке новоиспеченный охотник. — В честь героя сказки, наверное. Если кто не в курсе, Денис — лучший сталкер. Самый сильный. Самый крутой. После Святослава Игоревича, конечно, — поспешно поправился он, заметив в толпе дочь Рысева, Елену. — Гонял меня, как Сидорову козу. Так готовил, словно я сотню монстров должен уложить. Голыми руками. И не запачкаться при этом, ха-ха. А сама охота — это ерунда. Не успеешь испугаться — и ты уже снова в метро. Мне мало показалось, честно скажу. Еще хочется...
— Хочется чего? Крови? — осторожно уточнил один из слушателей, Митя Самохвалов.
Митя работал в столовой, помогал своим родителям-поварам. Питался он лучше многих, а работал
Гришу вопрос слегка смутил. Он нахмурился, почесал бритый затылок и произнес:
— Да нет, наверное... Как раз кровищу я не люблю. Но не в ней дело. Хочу снова увидеть мир, который мы потеряли. Да, он изменился. Сильно изменился. Но все равно там круто. Серо, страшно, но круто.
— Всяко круче, чем под землей киснуть... — подала голос Лена Рысева. Она сидела рядом с Митей и внимательно слушала рассказ новоиспеченного охотника.
Дочь командира сталкеров, работавшая медсестрой, тоже готовилась к своему первому рейду. Ей уже исполнилось семнадцать лет, но полковник не спешил посылать девушку в рейд. На станции шептались, что отец Лены, воспользовавшись своим положением, уговорил отсрочить экзамен хотя бы на год. Другие говорили, что Рысеву потому не гонят наружу, что медики слишком редкие и ценные работники, и жертвовать ими неразумно.
— Точно-точно, — улыбнулся Самсонов, посматривая украдкой на Лену.
Рысева была хороша собой, стройна, спортивна. Сразу привлекали внимание густые рыжие локоны, обрамлявшие миловидное лицо, с которого не сходила легкая улыбка. Большинство девушек либо сбривали волосы совсем, либо стригли очень коротко — сказывался дефицит воды и мыла. Но дочь сталкера могла себе позволить неслыханную роскошь: отпустить косу. Не удивительно, что подруги завидовали Лене, а юноши засматривались на нее. И Гриша не был исключением. Но подойти и заговорить Самсонов не решался. Все-таки дочь самого Рысева... К тому же Гриша Самсонов считал, что личную жизнь устраивать пока рано.
— А еще. Вы только не подумайте, что у меня с головой не все в порядке, — добавил Самсонов, помявшись. — Но когда я убивал эту тварь... Этого адского песика, брызгающего слюной... Когда я всадил в его уродливую морду две пули подряд, я понял, каково это — жить.
— Бред, — фыркнул Самохвалов.
— Нет, Мить, не бред, — произнесла тихо Лена, не сводя глаз с героя дня. — Я поняла, что он хотел сказать. Многие сталкеры и солдаты говорили примерно то же самое...
На этом маленькое событие, приковавшее внимание почти всех жителей «Проспекта», закончилось. Гриша улизнул в свою коморку отсыпаться, Митю позвали на кухню, остальные слушатели разбрелись кто куда.
Одна Лена осталась сидеть на корточках посреди станции. Она снова и снова прокручивала в голове рассказ Гриши, сопоставляла с тем, что слышала от других.
«Подготовка, значит, ад. А охота, значит, фигня, — размышляла Лена. — Что-то не верится. Сдается мне, Гришка просто пугать не хочет нас, будущих охотников. Отец говорит, что там везде ад. На каждом шагу. А папа знает, что говорит...»
«Кстати, этот Гриша интересный, — думала Лена, возвращаясь домой, чтобы приготовить ужин отцу. — Митя, конечно, тоже парень классный, добрый, обходительный. Но Гришка сильнее. Кстати, странно, живем на одной станции, каждый день здороваемся, и ничего друг о друге не знаем... А может, это и не странно. Тут, в метро, все люди с годами мебелью становятся. Но пока, — оборвала себя Лена, — главное — вылазка. Я должна справиться. Я. Должна. Справиться».