Третья Империя
Шрифт:
Но с 2004 года начали постепенно нарастать явления, которые сделали неизбежным начало политики реванша. Поднял голову внутренний враг – сначала был раскрыт заговор Ходорковского (первого из репрессированных олигархов), потом по стране прокатилась волна массовых выступлений против неудачных решений властей в социальной сфере, переходящих в массовые беспорядки. Все они, даже начавшиеся стихийно, затем оплачивались и управлялись извне, в основном через российских эмигрантов – врагов режима. В это же время США нарушили существовавший у них с Россией тайный договор о том, что Россия не мешает США на мировой арене, в частности не вооружает их врагов и не использует против них свое право вето в Совете Безопасности ООН, а США не действуют против интересов России и вообще не проявляют активности на постсоветском пространстве. В 2004—2006 годах Америка успешно организовала перевороты в Грузии, Украине, Киргизии, приведшие к власти проамериканские и при этом оголтело антироссийские режимы, а также безуспешно пыталась сделать это в Белоруссии. Все это было направлено не только и не столько на окружение России врагами, сколько на отработку методов захвата власти в постсоветских государствах с целью применить их далее на самой России. Одновременно было усилено давление на Россию по всем фронтам международной политики – наиболее показательным является пример того, как ее под надуманными предлогами много лет не пускали во Всемирную торговую организацию (ирония заключается в том, что России при ее тогдашней структуре экспорта ВТО была и не нужна, и Запад проиграл намного больше). Все это явилось реакцией на осознание того, что Россия несмотря ни на что обладает потенциалом к восстановлению величия (как раз по итогам первого пятилетия правления Владимира II), значит, ее надо уничтожить или резко ослабить – все разговоры об отступлении ее от демократии были не более чем словесной шелухой. Базовый оперативный сценарий заключался в том, чтобы любым способом вызвать в России кризис (настоящий), а на его фоне инсценировать демократическую революцию (ненастоящую, в силу абсолютной маргинальности так называемого демократического движения в России) и в помощь ей осуществить интервенцию силами НАТО. Потом новые власти отказались бы от ядерного оружия (еще
Но российская элита в середине 2000-х годов, при всей общенациональной критике в ее адрес (притом вполне справедливой!), была уже совсем не та, что в 1995-м и даже в 2000-м. Из так называемых революций в указанных странах ближнего зарубежья были извлечены уроки, и власть совершила все необходимые превентивные действия – ослабила и изолировала потенциальные центры такой «революции» у себя, перекрыла каналы финансирования и т. п.: ничего особо жесткого предпринимать и не пришлось. Все-таки в тогдашней России в отличие от ее соседей коррупция, несправедливость и тому подобные проявления (называемые по-русски «беспределом») не перешли всех мыслимых границ – напротив, с 2000 года они хоть и медленно, но уменьшались. Наиболее одиозные ошибки (типа так называемой монетизации льгот) были оперативно исправлены, и были приняты аппаратные меры, исключающие их непродуманное появление в дальнейшем. В результате уже к 2006 году всем стало понятно, что никакой революции в России не будет. На международной арене Россия резко повысила независимость своего поведения, но при этом не нарывалась на конфронтацию с западными странами и не давала им ни малейшего серьезного повода придраться к себе. А для США, напротив, это были не самые удачные годы – они втянулись в целый ряд ненужных авантюр, да и их отношения с союзной Европой и лояльным Китаем стали напрягаться. В результате всего этого – как внешнеполитических ошибок США, так и четкого и взвешенного поведения России – акции последней в мировой политике стали резко расти. Кульминацией этого стало ее председательство в 2006 году в так называемой «Большой восьмерке» – клубе восьми индустриально развитых стран, претендующем на решение мировых проблем, нечто вроде нынешнего Всемирного форума пяти держав на острове Святой Елены. Впрочем, уже при проведении ежегодной встречи этой «восьмерки» в городе Санкт-Петербурге стало понятно, что долго эта идиллия не продлится.
Поняв, что время пришло, Владимир II начал действовать – период мира еще продолжался, но стремительно приближался к своему концу. В первую очередь следовало позаботиться об экономике – вообще-то она в это время была на подъеме, но по своей отраслевой и институциональной структуре совершенно не была готова к каким-либо потрясениям. Зависимость от импорта была недопустимо велика, как и от экспорта сырья и полуфабрикатов, а основная часть инвестиционного потенциала приходилась на крупных, космополитически настроенных игроков (хотя в основном российского происхождения). Кроме того, огромные для тогдашней России средства – золотовалютные резервы Центробанка и стабилизационный фонд правительства, на общую сумму более 300 миллиардов долларов, – находились непосредственно в валюте, причем в основном именно в долларах США. Это означало, что их в любой момент можно просто заморозить, и при любом обострении международной ситуации Америка, а под ее давлением и Европа не преминут это сделать. Все это надо было как-то решать. К середине 2006 года был принят ряд решений, позволивших российскому рублю стать резервной валютой, но это касалось лишь снятия оставшихся к тому времени ограничений на капитальные операции. В конце 2006 – начале 2007 года были оперативно осуществлены меры по выводу золотовалютных резервов из долларов, хранящихся в США, – частично путем перевода в другие валюты, а частично перемещением на долларовые же счета, но в банках других стран. Долларовый счет ведь можно иметь и на субсчете, например в Банке Китая (что Россия и сделала) – там американцы технически не могут его заморозить, разве что вместе со всеми долларами Китая. А в 2007 году в знаменитой екатеринбургской речи Владимиром II уже четко были сформулированы тезисы новой экономической политики. Вам они, дорогие соотечественники, покажутся самоочевидными и были таковыми в наших странах и в те времена – но в России 2007 года, после 15 лет псевдолиберального безумия в экономике, они произвели эффект разорвавшейся бомбы. Тезисов было семь: 1) масштабные государственные инвестиции в реальный сектор – и в коммерческие предприятия на рыночных принципах, и в инфраструктуры; 2) всемерное стимулирование импортозамещения; 3) создание крупных государственных лизинговых и ипотечных финансовых компаний для стимулирования корпоративного спроса; 4) комплекс мер по стимулированию накоплений населения и их трансформации в инвестиции, в том числе вовлечение в оборот дополнительных активов и создание новых финансовых инструментов; 5) комплекс мер по многократному увеличению строительства жилья, в том числе по массовому созданию новых небольших городов; 6) запрет экспорта за валюту – теперь он мог осуществляться экспортерами только за рубли; 7) диверсификация инструментов хранения государственных финансовых резервов – теперь они частично стали инвестироваться в собственную экономику.
Всему этому сопутствовал и ряд иных, не столь масштабных мер, значимость которых, однако, трудно переоценить. Была проведена налоговая реформа, заменившая налог на добавленную стоимость налогом с розничных продаж, а также уменьшившая реальные выплаты по единому социальному налогу, – это существенно облегчило жизнь бизнесу, хотя налоговая нагрузка была и так не особо велика еще с начала 2000-х годов. Был принят ряд положений, направленных на нормализацию касающейся бизнеса правоохранительной деятельности: реформа арбитражного судопроизводства, весьма затруднившая как коррупцию в судах, так и юридический беспредел; новые правила и особый контроль уголовного производства по экономическим преступлениям; новые правила ведения реестров собственности (акций и недвижимости) и контроля за этим. Были введены весьма существенные льготы для тех, кто создает новые предприятия – то есть физически строит новые заводы или магазины, а не купил их у предыдущего владельца. «Нам нужно совершить экономический рывок, соизмеримый по масштабам с тридцатыми и пятидесятыми годами ХХ века, но на основе рынка, – сказал в екатеринбургской речи Владимир II. – А для этого нам надо не перетасовывать имеющиеся предприятия, оставшиеся от СССР, а создавать новые – сотни крупных, десятки тысяч средних, миллионы мелких. А с того, что еще только предстоит создать, казну не набьешь – телят не доят». Когда все эти меры начали осуществляться и заработали, эффект их был колоссальным. Как грибы после дождя начали расти предприятия, в основном импортозамещающие – как очень большие, вроде двух автомобилестроительных корпораций (см. главу «Экономика»), где инвестором выступало непосредственно государство, так и поменьше, создаваемые частным капиталом. Последние пользовались и вышеназванными льготами, и прямой государственной помощью – государственными гарантиями на часть обеспечения под кредиты, позволяющими при том же собственном капитале получить больший кредит и освоить более крупный инвестиционный проект. Стали массово строиться новые современные города, точнее, городки (как в Северной Америке в XIX веке, при освоении Дикого Запада) – они дали не только экономический эффект, но и совсем иное качество жизни, чем асфальтовые джунгли мегаполисов. И люди, живущие в этих городах, особенно с детства, стали гражданами совсем иного «качества» и иной ценности для государства. Начала строиться трансполярная железная дорога Санкт-Петербург—Анадырь, которая в будущем обеспечила освоение природных богатств гигантских территорий, а экономический эффект за счет загрузки промышленности дала сразу. Финансовые резервы страны в значительной части были истрачены на инвестиции в экономику и инфраструктуру, перестав висеть мертвым грузом.
Таковы были экономические реформы 2006—2007 годов. Как я уже говорил, они воспринимались Владимиром II и его соратниками как часть ответа России на вызов Запада – вызов, который был не их выбором. Но экономика была, естественно, не единственной сферой, в которой произошли изменения. С 2005 года, но особенно с 2006-го стали увеличиваться военные заказы, притом в основном на сверхновую технику – они росли в несколько раз каждый год. Кстати, это не только увеличило обороноспособность страны, но и дало огромный стимул науке и наукоемкому производству, а через него всей экономике. Было резко увеличено денежное и иное довольствие военнослужащих и в армии, и в правоохранительной системе, что начало возвращать престиж профессии человека в погонах. Но правоохранительная система нуждалась и в жестком искоренении коррупции, которая достигла неслыханных размеров, – и это было начато всерьез, в том числе с широким привлечением органов государственной безопасности (как и в гражданских министерствах). Была озвучена активная демографическая политика, направленная на увеличение рождаемости, – естественная мера для страны, готовящейся к войне. Еще в 2005 году была отменена прямая выборность губернаторов – это резко повысило управляемость страны. С конца 2006 года, но особенно в 2007-м был порядком «почищен» государственный аппарат – были полностью удалены люди из окружения Бориса Проклятого и его «семьи» (как ни странно, их было еще довольно много даже в 2006 году), все придерживающиеся крайне либеральных взглядов, а также коррупционеры, создавшие себе состояния с помощью своего служебного положения. Правда, речь шла о состояниях только сверх определенных размеров – если удалялись бы все те, кто вообще хоть что-то заработал своей государственной должностью, то есть, по сути, украл, то в тогдашней России власть вообще невозможно было бы укомплектовать. При этом на будущее был сделан задел более систематической работы – была создана общегосударственная служба кадров, которой ставилась задача выискивать чуть не со школьной скамьи перспективных людей, отслеживать их, при необходимости «подтягивать», путем оказания той или иной помощи, и в нужный момент призывать на государственную службу или направлять в другие сферы для обеспечения интересов государства (в прессу, например, или в политические партии). Были и некоторые структурные новации – так, например, был сильно увеличен институт помощников президента; по сути, они стали комиссарами, которым Владимир II поручал сегодня одно, а завтра – другое. Полномочия и ресурсы помощников и вообще администрации президента, куда они входили, и до того были немалыми, но с 2007 года стали особенно обширны – и стратегические, и контрольные функции управления страной в этот период в большой степени осуществлялись ими (естественно, под руководством Владимира II), а не правительством.
Впрочем, едва ли можно назвать
Тому было много причин, главной из которых, как сейчас видно с высоты прошедшего полувека, было даже не то, что все они в той или иной степени были пятой колонной Запада. Главным было то, что те способы, которыми они добились своего положения, предопределяли совершенно конкретный тип личности, никак не вписывающийся в нормальную экономику и вообще нормальное общество, особенно с сильным государством. Не случайно все олигархи, особенно первого ряда, были похожи друг на друга как братья-близнецы. Это был тип людей, безусловно, незаурядных: умных, хватких, решительных, хорошо разбирающихся в людях, полностью бесстрашных – в общем, тех, кто выживает в любых обстоятельствах. С другой стороны, это были люди, совершенно не способные к стратегическому планированию, не способные ни к каким формам взаимодействия и сотрудничества, постоянно ведущие войну всех против всех, глубоко презирающие остальных людей и страну в целом – точнее, вообще не способные понять, что такое страна, кроме как место их охоты и кормежки. Пожалуй, правильнее всего было бы сравнить их с раковыми клетками в организме, которые, конечно же, намного превосходят остальные клетки, но только по своей способности к выживанию и разрастанию, а не по пользе для организма – для организма они смертельны. Нельзя сказать, дорогие соотечественники, что у нас таких людей нет – но они гораздо более характерны для криминального мира, чем для элиты нашего крупного бизнеса. Скорее, они являются полными антиподами таких знаменитых капитанов индустрии, как, например, инфотехнологический магнат Билл Гейтс из Сиэтла или нанотехнологический магнат Хорхе Лопес из Гвадалахары, впервые в истории создавший состояние в триллион долларов, жившие достаточно скромно до конца жизни. И уж вовсе невозможно представить их на месте космического магната Жуана Бранку (моего троюродного дедушки), который во время расследования предполагавшегося экологического урона от запуска ракет с ядерным приводом в 2034 году заявил, что его внутреннее расследование показало – да, этот урон действительно имеет место и что он сам останавливает все запуски впредь до устранения. На вопрос журналистов, а как же десятки миллиардов долларов убытков (которые он в результате и понес), он раздраженно ответил: «А жить мне с этими десятками миллиардов где прикажете, в амазонской сельве?» Так вот, полное отсутствие такой идентификации себя со страной и устремленности в будущее у российских олигархов, тогда еще будущих, и дало им внутреннюю свободу рвать на части свою страну, когда еще все остальные считали, что этого делать нельзя. По этой же причине большинство олигархов первой волны были нерусскими по национальности (при том что русских в тогдашней России было более 80%, и, как показало дальнейшее, они вполне хорошие предприниматели), причем далеко не только евреями, что традиционно являлось больным вопросом в России, а представителями многих нерусских национальностей. Им было проще считать страну не своей: решиться рвать на части чужого человека, даже дальнего родственника, все же легче, чем собственного отца.
Не надо, однако, думать, что претензии Владимира II к олигархам ограничивались этими общефилософскими соображениями – скорее, они были реальной подоплекой тем пяти конкретным претензиям, которые к ним были. Это, во-первых, то, что они практически без денег и без всяких иных оснований завладели государственным, то есть, по сути, общенародным, имуществом на миллиарды и десятки миллиардов долларов каждый; во-вторых, то, что, уже обладая эти имуществом, они практически ничего (в пропорции к размеру имущества) не инвестировали в его реновацию, расширение и диверсификацию, предпочитая скачивать наличность и вывозить ее за границу, с удовольствием «ложась» при этом под западные правительства; в-третьих, то, что они практически не платили налогов или платили, сколько считали нужным; в-четвертых, то, что единственное, во что они не скупились «инвестировать», – это в назначение своих и коррумпирование имеющихся государственных чиновников; в-пятых, то, что так же, как к государству, они относились к любым предпринимателям меньше себя размером, считая нормальным отнимать у них бизнес с помощью своих коррупционных и криминальных возможностей. Поэтому Владимир II отделил, так сказать, овец от козлищ и определил группу из наиболее крупных и одиозных из них, человек двадцать, с которыми переговоры велись только об одном: сколько денег государство готово им оставить, в случае если они добровольно отдают все остальное, включая все промышленные активы и выведенные за границу капиталы; с этими деньгами они могли либо уезжать за границу, либо оставаться в России и выстраивать себе новый бизнес, но уже на обычной рыночной основе. Публика об этих переговорах ничего не знала и узнала лишь через несколько лет от Гавриила Великого, когда уже он был правителем России. Я же знаю о них намного больше, потому что мне посчастливилось встретиться и поговорить с несколькими живыми участниками многих событий того времени – сейчас им всем за восемьдесят или за девяносто. Так, например, один из них вспомнил, как Владимир Восстановитель, обращаясь у себя в резиденции к нескольким олигархам, сказал: «Если кто-то из вас, оставшись с небольшим, по нынешним вашим меркам – но гигантским, по меркам всех остальных, – капиталом и без коррупционных связей, решит продолжить бизнес в России и вторично выстроит финансовую империю, перед тем я не только признаю, и лично и публично, что ошибался в отношении его, но и найду способ компенсировать ему свою ошибку».
Нельзя, однако, сказать, что это произвело на олигархов какое-либо впечатление. Переговоры шли ни шатко ни валко, даже с теми, кто был арестован и находился в тюрьме, – это был народ не из пугливых. Но это пока один из олигархов не взорвался в своей машине в Лондоне – после этого все переговоры были завершены в относительно сжатые сроки; остаться в России не выбрал ни один из олигархов. Предприятия, по сути отобранные у них, были разделены на две группы: сырьевые, в основном нефтяные, были объявлены государственной собственностью (в смысле навсегда), и доходы от них являются существенной статьей приходной части государственного бюджета и поныне, а в те годы были важнейшей. Для эффективности они были слиты не в одну топливно-энергетическую компанию, а в четыре конкурирующих (шесть, если считать с двумя компаниями, на которые был разбит Газпром – государственная корпорация, производящая, в противоположность нефтяным, много газа и относительно немного нефти), управляемых частными управляющими компаниями, не имеющими отношения к собственности; любопытно, что четыре из шести этих управляющих компаний в 2007 году были иностранные, в том числе три западные, невзирая на противостояние. «Для чего нам передавать в частную собственность нефтяную и газовую промышленность, представляющую комбинацию того, что нам дал Бог, и того, что путом и кровью создали наши отцы, – спросил у народа Владимир II в телевизионном обращении, – если эта как раз та отрасль – одна из весьма немногих, – где государственные компании работают столь же эффективно, как частные, например саудовская, китайская или мексиканская?» Другие отобранные компании, такие как угольные, металлургические и химические, были объявлены к продаже в течение пяти-шести лет, а до этого также управлялись победившими на тендерах управляющими компаниями.
Что же касается следующего, после олигархического, эшелона крупного российского бизнеса, то с ним был заключен договор (тоже, разумеется, не в юридическом смысле), впоследствии названный пактом Бочарова Ручья (по названию места), суть которого сводилась к одной фразе: не делайте так, как делали олигархи (да и вы тоже в меньших масштабах!), и можете твердо рассчитывать на безопасность себя и своего имущества и на всяческую помощь государства. Давайте в диалоговом режиме определим с каждым из вас, сказали им, сколько вы должны государству за взятую за бесценок государственную собственность и за неуплаченные налоги – честно, в том числе с учетом всех дисконтирующих факторов. И тем, с кем будет достигнуто согласие, мы дадим почти любую рассрочку и другие послабления. Кроме того, тратьте основную часть своих доходов не на казино и не на яхты и самолеты, а на модернизацию, расширение и диверсификацию своего – не чужого ведь! – бизнеса. Не вывозите за рубеж капитал, кроме как когда это реально нужно для построения транснациональной корпорации; честно платите все налоги – мы гарантируем вам, что они не будут разорительными или даже очень обременительными; не имейте с чиновниками коррумпированных отношений, а если они будут у вас вымогать, быстро звоните, мы вам скажем куда, и ничего не бойтесь; не держите служб безопасности сверх абсолютно необходимого, не имейте дела с криминалом, не занимайтесь криминалом сами, от прослушки до убийств; и не наезжайте с целями отъема друг на друга и на тех, кто помельче, кроме как сугубо финансово-рыночными методами. Вы же не бандиты, а бизнесмены, опора общества – так и ведите себя соответственно! И тем, кто будет это выполнять, мы не только разрешим в награду, как говорится, дышать – мы допустим вас до любых государственных программ, включая военные, и до любых государственных ресурсов; мы будем серьезно помогать вам деньгами – огромными деньгами! – в любых проектах по созданию новых производств и бизнесов, не претендуя на долю; мы предоставим все наши возможности и усилия для продвижения ваших интересов в других странах; и мы защитим вас от преступных, чиновничьих и иностранных посягательств так, как никогда не защищала ни одна «крыша». Надо сказать, что крупный российский бизнес в основном принял эти правила – видимо, успел устать от беспредела. Вкупе с государственными инвестициями, налоговой реформой, стимулированием спроса, импортозамещением, военным производством и нормализацией правоохранительной системы это явилось той искрой, от которой российская экономика завелась и набрала обороты.