Третий. Том 4
Шрифт:
Глава 23
Мотор почти беззвучно завёлся, а задумчивый лейтенант развернулся и вернулся к управлению багги. Вскоре мы уже куда-то ехали. При этом лейтенант стал постоянно что-то бормотать себе под нос. Судя по названию на багги, мы ехали на базу имперской закупочной компании. Непонятно, зачем они прислали лейтенанта, а не приехали сами, но он вроде как мой опекун. Видимо, перестраховываются, решил для себя. Вскоре я понял, что именно он бормочет себе под нос лейтенант. Он как заведённый повторял. Мне нужно его только доставить. Мне нужно его только доставить…
— Лейтенант хватит бухтеть. Расскажи лучше,
— Мне нужно только доставить. Мне нужно только доставить… — добавил лейтенант громкости.
— Ну что ты как заведённый? Лейтенант, знаешь, я искренне рад тебя видеть и там в колонии сильно скучал по нашему общению, а ты, как мой опекун, мог бы и сообщение прислать.
— Мне нужно только доставить. Мне нужно только доставить…
— Кстати, я благодарен тебе, что ты подписал согласие на мой выкуп, а то в этой колонии дикая скука. Представляешь, лейтенант, за всё время, мне всего одного падальщика грохнуть получилось. Скука там ужасная!
— Зато, когда вышел, уже, скольких прикончил, — совершенно неожиданно отозвался лейтенант.
— Смотри, лейтенант, можешь ведь общаться. Боюсь, лейтенант, ты не знаешь, но именно эти полицейские избивали меня в полиции и пообещали меня прикончить. Так что здесь всё было честно или я их, или они меня.
— А охранники в зоосаде тоже избивали тебя?
— Не, эти только попытались.
— И кто следующий?
— Лейтенант, если ты на себя намекаешь, то зря. Я встал на путь исправления, и лейтенантов не обижаю, ну почти не обижаю, если они сами, конечно, об этом не попросят. Лейтенант, я давно тебя хотел спросить, ты случайно, не из тех любителей, которым нравится, когда им делают больно?
— Клим, расскажи, как там в колонии? — решил вмешаться в разговор Ори. Он мне давно подавал знаки, чтобы я прекратил подтрунивать над лейтенантом, а здесь решил вмешаться в наш разговор.
— Что тебе рассказать?
— Как там живётся?
— Скучно. Там жутко скучно. Даже подраться нельзя. Да и поговорить особо не с кем.
— А тебя, что в одиночке держали?
— Поначалу нет. Сидел вместе с профессором.
— С профессором? Он там как оказался?
— Да я сам толком не понял. Вроде прикончил кого-то. Мне два года дали, а ему по полной впаяли двадцать пять лет. Жалко его. Совсем он старенький. Тяжело ему там. У него ещё эти из уличных банд отбирают камни.
— Какие камни?
— Которые корпорация каждый день заставляет искать среди щебня. Нужно найти десяток камней или в столовую не пускают. Остаёшься голодным. Сейчас, наверно, у него все камни отбирают, и он голодным сидит.
— Действительно, жаль дедушку, а сколько ему лет?
— Сто тридцать семь или восемь, он сам уже не помнит.
— Действительно, совсем старенький дедушка.
— Этот совсем старенький дедушка отправил на перерождение пятнадцать разумных, — неожиданно спереди подал голос лейтенант.
— Не мог он это сделать лейтенант, у него просто не хватило бы сил, он слишком стар для этого.
— Для того чтобы подсыпать яд в еду, не требуется много сил.
— Яд? Не знал, он мне ничего об этом не рассказывал, а за что он их?
— А я, откуда знаю. Знаю только то, что было в новостях. Обиделся на них за что-нибудь, вот и отравил. Они все вместе отдыхали в отеле, в курортной зоне Айдаро. После вечеринки все оказались мертвы, за исключением профессора. Который сразу после вечеринки
— Интересно за что он так с ними поступил.
Лейтенант больше ничего не ответил. Ори подождал, а потом спросил:
— А что там много подростков из уличных банд? — спросил Ори.
— Хватает. Они там также вместе держаться.
— Были с ними проблемы?
— Можно и так сказать, но небольшие. Они хотели отобрать у меня камни, но у них не получилось.
— И как они после этого?
— Пострадали немного и успокоились. В целом там жить можно. Мне там настойчиво предлагали получить профессию и работать на их корпорацию. Лейтенант, стой!
— Вот прямо сейчас всё брошу и остановлюсь, — отозвался лейтенант.
— Лейтенант, у меня плохое предчувствие.
— Ну конечно, сейчас из-за твоего плохого предчувствия остановимся.
Потянулся к прицелу орудия, но быстро понял, оно отключено.
— Лейтенант какого… — и здесь я заметил, как из недостроенной многоэтажки, стоящей впереди, стартовали две ракеты в нашу сторону. — Ракеты, лейтенант! — и сразу схватился за шлем, висящий на плече, и стал его натягивать на голову. Вспомнив, как меня колотило внутри башни в прошлый раз, сразу стал пристёгиваться к креслу. Ори, заметив это, повторил за мной. Больше я уже ничего сделать не мог. Оставалось только беспомощно наблюдать, как ракеты к нам приближаются. Впрочем, оставалась совсем слабая надежда, что ракеты летят не по нам, а вслед грузовику, ехавшему нам навстречу. Одновременно промелькнула и другая мысль, что ракеты и грузовик, это звенья одного плана, направленного против нас. Ракеты стремительно приближались к нам. Смотреть на это совсем не хотелось, уже стало понятно, что это финал.
Заработало переднее орудие, багги, посмотрел на испуганное лицо Ори, сидящего сейчас рядом со мной, а не у переднего орудия, и понял, что лейтенант, наконец решился, открыл ответный огонь. Слишком поздно, лейтенант!
Скрип тормозов, взрыв, скрежет металла, боль. Всё соединилось в одно мгновение, а дальше, мы, как и в прошлый раз, куда-то летим и кувыркаемся. Правда, в этот раз это не продолжалось долго. Открыл один глаз и посмотрел вокруг. Багги снова находилась вверх колёсами, а я вверх ногами, но в этот раз я был пристёгнут и мне не так сильно досталось. А где второй взрыв? Немного подождал и открыл второй глаз. В боковой двери теперь красовалась приличного размера дыра, оставшаяся после попадания ракеты. Осколками брони и ракеты мне прилично досталось. Посекло бронекостюм. Сильно болело в районе груди и левая нога, что находились ближе всего к месту попадания, но вроде крови пока видно не было. Пахло горелой краской и дымом. Посмотрел вокруг, вроде ничего не горело. Только оплавленные края брони, в месте попадания ракеты, отдавали палёным и были бордовыми. Ори находился рядом и, как и я, висел теперь вниз головой, пристёгнутый к креслу.
— Ори! Слышишь меня?
Ответа не было.
Он, в отличие от меня, не был одет в бронекостюм и ему хорошо досталось, но в момент попадания ракеты в багги находился на другой стороне, и только это давало, мне надежду, что он всё ещё жив. Отстегнулся и на коленках пополз к нему.
— Ори очнись, совсем не время для отдыха! — и влепил ему оплеуху.
Он закашлялся и открыл глаза.
— Живой, дружище!
— Что произошло.
— Да ничего нового. Ты как?
— Не знаю.