Третий выстрел

Фалетти Джорджо

Дальнейшее заключалось в том, чтобы прооперировать актрису и достать пакет с кокаином. А потом он сядет в самолет и остаток богатой и счастливой жизни проведет на коралловых пляжах какого-нибудь из островов архипелага Святого Маврикия.

Чтобы уломать комика, Бокки потребовалось ровно три часа двадцать три минуты. На двадцати пяти тысячах Сарторетти капитулировал.

Симона Сомаини пыталась читать сценарий фильма «Доктор Кри-2», продолжения удачного телесериала,

где она играла главную роль.

Сценарий ей не нравился: слишком много техники и разных медицинских слов: эпидуральный, маммография, хрящ, саридон… Просто голова раскалывается. Публике нужны любовь, чувства, грандиозные страсти, а не истории про аборты, наркоманов и инвалидов.

Она в четвертый раз набрала номер своего агента, Елены Палеолог-Росси-Строцци.

– Еле… это никуда не годится! Не сценарий, а психушка какая-то! Спазматики, хромые, монголоиды, токсикоманы… Чушь собачья!

– Симу, успокойся. У меня грандиозная новость. Ты сидишь?

Актриса крутила велотренажер. Значит, сидела.

– Сижу. Ну, что там? Голливуд?

– Лучше!

– Господи, телемарафон!

– Еще лучше!

– Ну не тяни, говори, ты же знаешь, я не люблю сидеть как на иголках!

– Тебя приглашают на ужин…

– Ох, ты ж понимаешь! Так я и поверила!

– И догадайся кто? Пако Хименес де ла Фронтера.

Елена услышала грохот падения, и в трубке наступила тишина.

– Эй, Симу, ты где?

Сомаини, пошарив по полу, подняла трубку:

– Прекрати меня разыгрывать! Терпеть этого не могу!

– Но это правда! Послезавтра. Симу, наша взяла! Вот это номер! Фотографы – моя забота!

Актриса вскочила с такой скоростью, словно ей сунули в зад петарду.

– А что же я надену? У меня ничего нет! О господи! – закричала она.

– Симу, завтра опустошим кредитные карточки, и будь что будет…

– Ладно… ладненько… – хрипло прошептала Симона. – Черт возьми, нет времени чуть-чуть подтянуть скулы…

Бокки придумал сложный план.

Прежде всего надо было найти машину, достойную великого аргентинского футболиста.

Его соседи по камере, китайцы, дали ему адрес некоего Хью Ланя, который, не говоря ни слова, отдал ему ключи от «мирафьори-131» семьдесят девятого года, цвета бутылочного стекла.

Потом Сарторетти хрипловатым голосом Пако заказал столик на двоих во «Всей Италии», одном из лучших ресторанов столицы, где администратором был непредсказуемый болгарин Золтан Патрович, большой приятель Сомаини.

В прекрасно организованном деле вдруг обнаружилось непредвиденное препятствие: Хименес одевался только в «Прадо».

В однокомнатной квартире Сарторетти имелись всего-навсего промасленная спецовка «Серджо Таккини» и смокинг с блестками.

Тогда

за внешний вид Сарторетти взялся Мбума Бованда, суданский пастух шестидесяти лет от роду, весь в псориазных чешуйках, который разделял с Бокки жилую коробку под Сикстовым мостом. Все имущество Мбумы составляло церемониальное одеяние для обряда инициации в его племени. Наряд этот ревниво хранился в пакете: длинная туника из хлопка-сырца, разрисованная наскальными рисунками. По мнению Мбумы и Паоло Бокки, Сарторетти в ней был элегантен и в то же время необычен.

– Вы уверены, что мне идет? – говорил он, глядясь в тухлое зеркало реки.

Помимо африканской туники он напялил старые туфли Бокки, которые потом заменили на высокие сабо, найденные на дамбе. В довершение всего ему выкрасили волосы аммиаком, спертым у уборщика больницы Христа-Младенца, и он стал блондином «под Барби».

Он был неотразим.

Елена Палеолог-Росси-Строцци распласталась на диване, обессиленная бешеным шопингом. Как орда вестготов, вооруженных кредитными картами, они опустошили половину магазинов по улице Кондотти.

Сомаини голышом расхаживала по гостиной. Любой, в ком есть хоть малость тестостерона, пожертвовал бы всем чем угодно, лишь бы оказаться с ней рядом.

Ноги у нее были длинны, как Восточная линия метро, и заканчивались они полукружиями, словно спроектированными Ренцо Пиано. От тонкой талии тени брюшных мышц спускались к лобку, покрытому полоской пушка цвета шотландского солода. Густая грива золотистых непокорных волос обрамляла лицо с пухлыми, сливового оттенка губами и черными берберскими глазами.

Но вся эта роскошь бледнела в сравнении с шедевром современной хирургии: грудью. Пышные, огромные груди возвышались, как конусообразные апулийские дома-трулли.

Елена Палеолог-Росси-Строцци, стопроцентная гетеросексуалка, и та не отказала бы себе кое в чем со своей любимой клиенткой.

Она оглядела себя: худущая, как эфиопская бегунья, плоская, как электрокардиограмма покойника, ростом с мальчика-жокея с Контрада дель Бруко… Спрашивается, почему, Отец Предвечный, все свои дары Ты распределяешь хрен знает как?

– Ну, так что же мне надеть? – спросила Сомаини.

– Чем меньше, тем лучше, сокровище мое…

В 19.42 Сарторетти–Хименес был готов.

Он уселся в автомобиль, Бокки и Мбума подтолкнули его по набережной, он включил вторую передачу и тронулся.

Аттик Симоны Сомаини находился в престижном квартале Париоли, на улице Кавальере д'Арпино, слава богу, на спуске.

Сарторетти позвонил в пятнадцатый номер. Ему ответил хрипловатый голос прислуги-филиппинки: