Третий выстрел
Шрифт:
– Ваш билет, пожалуйста.
Марко с ужасом посмотрел на контролера, встал, начал рыться в карманах куртки и брюк. Тот ждал, но на лице его было написано, что все это он сто раз видел.
– Послушайте, мне очень стыдно, – сказал наконец Марко, – но я не могу найти.
– Извините, но вы нарушитель. Пожалуйста, выйдем.
– Выйдем?
– Выйдем, выйдем. Вам что-то не нравится?
Ничего страшного, подумал Марко и пожал плечами. Не стоит волноваться, время еще есть.
На ближайшей остановке контролер предложил Марко пройти с ним на пустой перрон. Вытащил бланк и стал
– Ваши документы, пожалуйста.
Марко протянул удостоверение. Контролер взял и стал записывать данные в бланк.
Среди вышедших пассажиров, которые направлялись мимо них по перрону, был молодой человек с залысинами: он с беспокойством смотрел на Марко. Марко не заметил этого, сосредоточенно наблюдая за тем, что делает контролер. Мужчина подошел. Марко увидел его в последний момент и растерялся.
– Марко, привет. Что случилось, тебе помочь? – спросил мужчина.
Контролер мгновенно оторвался от протокола и посмотрел Марко в глаза:
– Как это – Марко? Вас ведь зовут Антонио?
Наступило гнетущее молчание, во время которого легенда Марко с треском развалилась. Он мог бы что-нибудь придумать: сказать, например, что это его второе имя или что его приняли за другого, – хоть какое объяснение, пусть самое дурацкое, но ему не пришло в голову ничего. Он был связан своей ложью и не мог найти выход, как мальчишка, которого мать ругает за порнографический журнал, забытый в туалете. Марко пристально поглядел на контролера, подсознательно уже угадавшего в нем преступника. Потом неожиданно развернулся и помчался к эскалаторам.
Контролер закричал, чтобы он остановился и еще что-то, чего Марко не понял. Он просто бежал, перескакивая через три ступеньки, а люди, испуганные, шарахались в стороны.
Тереза в спальне поправила простыни, пригладила подушку. Отдернула и задернула шторы. Села в кресло, снова встала.
Марко внезапно остановился, задыхаясь, как хронический астматик. Наверху у эскалатора уже стоял полицейский с пистолетом наготове. Марко вытащил свой пистолет, стал спускаться по лестнице спиной вперед. Какая-то женщина закричала. Полицейский крикнул Марко, чтобы он бросил оружие, одновременно вытащил свободной рукой из громадного кармана телефон и поднес к уху. Марко продолжал спускаться; холодный пот заливал ему лицо. За его спиной народ жался по сторонам, эскалатор все ехал и ехал. Кто-то помянул Матерь Божью. Может ли все вот так закончиться? Из-за какого-то билета на метро? Марко обернулся и побежал вниз. Если прямо сейчас приедет поезд, у него получится.
Едва он вбежал в один из двух проходов, ведущих к поездам, как на соседней платформе возник еще один вооруженный полицейский. Марко едва успел его заметить, развернулся, побежал по перрону. Стояла неестественная тишина.
Полицейские появились, оба вместе, через пару секунд и увидели Марко, вжавшегося в угол в конце платформы. Они подходили медленно. Марко схватил пистолет и направил на них. Полицейские сделали то же самое.
– Не делай глупостей, сдавайся, – спокойно посоветовал один из них.
Марко дрожал. Все
Тереза добрела до двери, взяла ключи, открыла ее, вышла. Медленно поднялась по лестнице. Остановилась перед дверью в квартиру Марко. Постояла немного, потом позвонила. Мать Марко открыла почти сразу:
– Синьора Тереза.
Тереза молчала.
– Что случилось? – спросила женщина, отходя от двери и предлагая войти.
Тереза тряхнула головой: мол, не могу сказать ни слова, а то расплачусь.
Зазвонил телефон. Мать Марко извинилась и пошла брать трубку.
– Последний раз повторяю: брось пистолет, немедленно!
Марко колеблется. Шум подходящего поезда заставляет его на мгновение обернуться. И он стреляет. Может, он и сдался бы, если бы этот оглушительный звук не заставил его автоматически спустить курок. Бессмысленный, неумелый выстрел, в никуда, как удар по мячу неловкого дилетанта. Но полицейским этого достаточно.
Поезд тормозит со страшным свистом, Марко опрокидывается назад, едва не коснувшись руками контактного рельса.
Когда его тело упало на пол, он все еще сжимал в руке пистолет, а в глазах появилось выражение грустного смирения, словно Марко только что понял, что его обманули.
Тереза слышала, как мать Марко что-то говорит по телефону в соседней комнате: судя по ее тону, кому-то из родственников. Какое-то время она стояла у двери, потом заглянула в соседнюю комнату, такую же, как в ее квартире. Комната Марко. Его мать, должно быть, недавно в ней убиралась, так тут чисто.
Тереза огляделась. Кровать. Окно. Шкаф. На стене плакат – Альберто Сорди в фильме «Уличный регулировщик», с воздетым указательным пальцем и выражением лица, как у Муссолини. На письменном столе – несколько книг и фотография в рамке. Тереза взяла ее, чтобы рассмотреть поближе.
Снято несколько лет назад. Марко, с длинными волосами и бородой, мочится под деревом. Руки сомкнуты спереди, смотрит на фотографа, выражение – даже не думай снимать! Забавный снимок. Но Тереза даже не улыбнулась. Поставила фотографию на стол, села на кровать.
В соседней комнате мать Марко все еще разговаривала.
– Я ничего не знаю, – выдавила она из себя сквозь слезы, – я пока ничего не знаю.
Тереза легла на край кровати, вытянула ноги, опустила голову на подушку и посмотрела в окно.
(пер. Е. Жирновой.)
Джорджо Фалетти
Почетный гость
Я благодушно развалился в удобном офисном кресле, а Марио Манни, директор «Скаута» и владелец офиса и уютных кресел, устроившись напротив, разглядывал меня так, будто я разворошил термитник.
– Сдается мне, ты опять блефуешь.
– Ничего подобного. Когда это я блефовал?
– Да постоянно.
Я хорошо знал Марио: ему трудно было отказаться от театрального эффекта, особенно если этот эффект ему преподносили на серебряном блюдечке, как это сделал я.