Третий слева
Шрифт:
Встал, свесив ноги, голова чуть шумела, а в глаза словно песка насыпали. Не самое лучшее состояние начинать опасную игру, но куда деваться. Выдохнул, и в одних кальсонах дошел до закрытого окна. Снял запирающий брус и, приложив усилия, отворил ставни. Холодный воздух мигом укусил тело. В комнате оказалось значительно жарче, чем я думал. Чуть высунулся, посмотрел на край неба, где занимался рассвет. Что же, отсутствие сна — это не повод отлынивать от работы. Да и не впервой мне после бурной ночи трудиться. Когда служил у мельника, частенько летом бегал в соседнее село по девкам, без особого
Оделся, тихо спустился вниз, поставил лампу на ее законное место. Подобрав ведра, направился к колодцу. Заспанная девица явилась, когда я делал последнюю ходку, видимо, сегодня я пришел значительно раньше.
— Привет! — пискнула она, проходя мимо.
— Здравствуй! — ответил я, наблюдая, как она жалобно протягивает мне деревянную емкость для переноса воды. — Нет, моя хорошая, иногда надо потрудиться и самой.
Девушка недовольно засопела и уставилась на меня укоризненным взглядом. Столь простой девичий фокус не сработал, все же цинизма я за последний год поднабрался.
Поставив ведро под навес, вспомнил про меч, так и лежащий в комнате. Плохой знак, рассеянный с самого утра. Вздыхай не вдыхай, а за клинком подниматься надо. Открыл дверь, проскользнул в кухню и едва успел поставить ногу на ступеньку, как меня окликнули:
— Сержант, утра доброго! — голос тети Палли лучился свежестью и энергией.
— Здравствуйте, тетя! — вяло ответил я, несмотря на попытку придать голосу излишнюю бодрость.
— Подойди сюда, — я подивился такому повороту событий, но все же послушался и зашел в зал для посетителей.
Хозяйка небольшой лавки еще на входе всучила мне в руку деревянную кружку с приятно пахнущим отваром. Улыбнулась как родному племяннику и проговорила:
— Пей, это поможет взбодриться, — сегодня она была в длинной юбке и жилетке вишневого цвета; такой же расцветки платок, завязанный на затылке, прикрывая волосы. Что-то в этой немолодой женщине неуловимо изменилось, словно она получила предложение от завидного жениха, но до официальной помолвки нужно терпеть еще неделю.
Я благодарственно кивнул и уселся на высокий стул. Первый глоток чудо-зелья вошел стремительно, даже вкуса не почувствовал. Остаток осушил столь же стремительно, нет времени на смакование.
— Быстро же ты, — охнула тетя Палли и по-доброму заворчала, — а теперь за меч и тренироваться. У меня дел много.
Если первые выпады клинком дались мне только благодаря силе воли, то дальше пошло легче. Тренировка увлекла, отсекая все ненужное и оставляя меня один на один со смертельным железом. И когда луч солнца ударил в глаза, отмечая конец вольным упражнениям, я с сожалением отложил клинок. Очень уже хотелось продолжить работать. Все получалось, я будто порхал, словно одаренный богами. Теперь пришлось применить силу воли, дабы умерить пыл. Я едва успел умыться, как на площадку вышел Мел.
— Ты чего тут? — удивлено спросил я, обтирая свежим полотенцем лицо.
— Я всю ночь не спал, все про тот ящик думал, — может, это и так, но весь внешний вид приятеля говорил об обратном. Выглядел он опрятным и собранным, — чуть сам к лейтенанту не побежал. Да не хмурься ты так, я же с пониманием, кто и
— Это хорошо, — немного подумав, решил, Мел должен узнать обо всем первым. — Присядь, мне есть, что тебе рассказать.
Я кратко изложил наш с лейтенантом разговор, стараясь передать суть и не вдаваясь в подробности. Под конец рассказа мой приятель выглядел не лучшим образом. Взгляд уставился в пустоту, рот приоткрыт, а губы едва уловимо перебирают какие-то слова.
— Грант, — в голосе бывшего библиотекаря отчетливо слышалась тревога и какая-то детская обида, — за что с нами так?
— Ну, во-первых, потому что могут. Во-вторых, им нет разницы, чьими руками жар загребать.
— И что будем делать?
— Действовать по плану, — я хлопнул его по плечу. — У нас хороший шанс выбраться из этой передряги, главное не суетиться. Когда придешь в себя, собери парней, я им все сам расскажу.
Я успел переодеться, а приятель все так же сидел под навесом. У меня промелькнуло сомнение: а справится ли он с возникшим давлением? Но стоило выйти из дома, как Мел сорвался с места и быстрым шагом приблизился вплотную ко мне.
— Мы сделаем это, — уверенность пропитала его слова, как отвар тети Палли сдобную булку.
— Конечно. Помни, я сам всё расскажу. Хорошо? — получив кивок, продолжил говорить. — Я к Белинке, и после приводи парней на склад возле верфей. Там, где Седой разливал вино в честь назначения. Помнишь? Отлично, тогда ко второму колоколу я буду там.
Мы вышли на бурлящую улицу Вечного города, долго ждали, пока подводы с камней пройдут мимо нас. Все возницы выглядели сурово, собрано и словно бы готовые к драке. Они понукали бедных животных, буквально заставляя их врезать в зады впереди идущих телег. Это не прибавляло скорости колонне, но внушало ложное чувство ускорения процесса. Наконец-то нам удалось пересечь улицу. Мел молча свернул налево, я же пошел прямо.
Немного поплутав по стройке, вышел к знакомому зданию, вышибала все так же подпирал стену молча и флегматично. Я поприветствовал его и юркнул внутрь. Меня сразу же окатило волной холода, даже озноб пробежал по спине.
— О! Приветствую вас, мой юный господин! — задорный голос Бел прозвучал откуда-то из глубины здания.
Я было двинулся на звук, как мне наперерез выскочил суховатый мужчина, с заострённым носом и взглядом прожжённого торгаша в теплой куртке.
— Вам чего? — после того, как мы смерили друг друга взглядами, спросил он.
— Я к Белинке, — отчитываться перед неизвестным мужиком не хотелось, но и устраивать конфликт тоже глупо.
— Все личные визиты вне рабочего времени, — сухо проговорил он и подался вперед с намеком вытолкать меня наружу.
Но я, будучи простым стражником, намека не понял и, улыбаясь, шагнул вперед, поворачивая корпус и оттесняя грубияна в сторону, а не опрокинуть на пол.
— Сом, — взвился озлобленный торгаш, неожиданно звонким голосом.
Свет за спиной померк, и я услышал быстрые тяжелые шаги. Развернулся и столкнулся взглядом с вышибалой, в его водянистых глазах не было ничего кроме лени. Он переложил травинку с правой стороны рта в левую и, выдавливая слова, проговорил: