Третий рейх
Шрифт:
— Вы не единственный, кто так считает, Удо; должно быть, так оно и есть.
— Вы всегда такой были, — уже не сдерживаясь, выпалил я, — хотя я имел в виду не только физическую красоту, которая бесспорна, но и ваш… ореол, атмосферу, возникающую вокруг самых простых ваших действий… Вашу молчаливость…
Фрау Эльза засмеялась, на сей раз откровенно, так, будто услышала что-то очень забавное.
— Извините меня, — тут же спохватилась она, — я смеюсь не над вами.
— Не надо мной, но над моими словами, — рассмеялся я в ответ, показывая,
Мое поведение, кажется, понравилось фрау Эльзе. Я подумал, что, сам того не желая, задел ее скрытую рану. Очень может быть, размышлял я, что за фрау Эльзой ухаживает некий испанец и, возможно, она вступила с ним в тайную связь. Муж наверняка подозревает что-то и страдает; не в силах бросить любовника, она в то же время не находит в себе решимости расстаться с мужем. Сохраняя верность обоим, она винит во всех бедах свою красоту. Для меня фрау Эльза была словно яркое пламя, озаряющее все вокруг, хотя изначально ясно, что рано или поздно оно иссякнет и потухнет; или словно вино, которое, смешавшись с нашей кровью, исчезает как таковое. Красивая и недоступная. К тому же изгнанница…Это последнее обстоятельство выглядело наиболее загадочным.
Ее голос прервал мои размышления.
— По-моему, мысленно вы где-то далеко-далеко отсюда.
— Я думал о вас.
— Ради бога, Удо, вы вгоняете меня в краску.
— Я вспоминал, какой вы были десять лет назад. Вы ничуть не изменились.
— Какой же я была десять лет назад?
— Такой же, как сейчас. Притягательной. Энергичной.
— Энергичной, согласна, а куда денешься, но притягательной? — Ее доброжелательный смех вновь зазвучал под сводами ресторана.
— Да, именно притягательной. Помните ту вечеринку на террасе, когда вы ушли на пляж?.. На берегу была кромешная тьма, хотя на террасе горело множество огней. Я один заметил ваш уход и ждал, когда вы вернетесь. Вон там, у той лестницы. Через какое-то время вы вернулись, но не одна, а в сопровождении мужа. Проходя мимо меня, вы мне улыбнулись. Вы были очень красивы. Я не видел вашего мужа, когда вы уходили, из чего заключаю, что он уже был в это время на пляже. Вот о какой притягательности я говорю. Вы притягиваете к себе людей.
— Дорогой Удо, я абсолютно не помню эту вечеринку, их столько было, и столько времени прошло с тех пор. В любом случае в вашей истории не я выгляжу притягательной, а мой муж, ни больше ни меньше. Вы утверждаете, что не видели, чтобы он сопровождал меня, а это значит, что он уже находился на пляже, но, как вы говорите, и здесь я признаю вашу правоту, пляж был погружен в темноту, я не могла знать, что он находится именно там, и пошла на пляж, потому что он, мой муж, меня притягивал, вы не находите?
Я не стал возражать. Между нами установилась атмосфера взаимопонимания, которая, несмотря на попытки фрау Эльзы ее разрушить, освобождала нас от необходимости извиняться.
— Сколько вам тогда было лет? Это нормально,
— Для меня это было нечто… прекрасное.
— Не делайте такое лицо.
— Какое?
— Как будто вас пыльным мешком ударили.
— То же самое говорит мне Ингеборг.
— Правда? Не может быть.
— В других выражениях. Но по смыслу похоже.
— Она очень красивая девушка.
— Да, действительно.
Мы внезапно замолчали. Пальцы ее левой руки начали выстукивать что-то на пластмассовой крышке стола. Мне бы очень хотелось спросить ее про мужа, которого я до сих пор не видел даже издалека и который, как я догадывался, имел самое прямое отношение к тому не имеющему названия, что исходило от фрау Эльзы, но, увы, возможность была уже упущена.
— Почему бы нам не сменить тему? Поговорим о литературе. Вернее, вы будете говорить о литературе, а я — слушать. В том, что касается книг, я круглая невежда, но, поверьте, читать люблю.
У меня возникло ощущение, что она надо мной издевается. Я покачал головой, показывая, что меня не вдохновило ее предложение. Глаза фрау Эльзы буквально вонзились в меня. Более того, готов утверждать, что ее глаза искали мои, будто хотели прочесть в них самые сокровенные мои мысли. Однако же в основе ее предложения лежало нечто похожее на любезность.
— Ну, тогда поговорим о кино. Вы любите кино? — Я пожал плечами. — Сегодня вечером по телевизору показывают фильм с Джуди Гэрланд. Я ее обожаю. А вам она нравится?
— Не знаю. Я ничего не смотрел с ее участием.
— Вы что, не видели «Волшебника из страны Оз»?
— Видел, но, насколько я помню, это был мультфильм. Точно, мультфильм.
Она изобразила смущение. Из глубины ресторана доносилась тихая музыка. Оба мы обливались потом.
— Тогда вам не с чем сравнивать. Впрочем, полагаю, что по вечерам у вас и вашей подруги есть занятия куда увлекательнее, чем смотреть телевизор в вестибюле гостиницы.
— Я бы не сказал. Мы ходим на дискотеки. В конце концов это надоедает.
— Вы хорошо танцуете? Наверняка. Думаю, вы из тех замечательных танцоров, серьезных и неутомимых.
— Это каких же?
— Это танцоры, которых ничто не может смутить, которые готовы идти до конца.
— Нет, я не из таких.
— Каков же тогда ваш стиль?
— Я скорее неуклюжий.
Фрау Эльза с загадочным видом кивнула, подтвердив таким образом, что правильно меня поняла. Ресторан незаметно для нас обоих заполнялся публикой, возвращавшейся с пляжа. В соседнем зале кое-кто уже занял столики, намереваясь пообедать. Я подумал, что вот-вот заявится и Ингеборг.