Третий полюс
Шрифт:
Утром 24 мая шерпы уже в 4 часа 30 минут начали готовить воду из снега, но выход затянулся до 9 часов. Был жгучий холод, потому что лагерь 5 освещался солнцем только с 10 часов. Эванс и Матер с Дава Тенцингом и Анг Норбу в середине образовали первую связку, прокладывавшую путь, чтобы сберечь силы штурмовой группы; последняя состояла из Бенда, Брауна и шерпов Таши и Анг Темба. Все пользовались кислородными аппаратами, причем некоторые шерпы впервые.
Минуя подножие скалы, образующее рукоятку так называемого серпа, они поднялись к началу косой полки, которой так много альпинистов любовалось в бинокль из Дарджилинга. Она круто поднимается к западному седлу и наклонена в сторону упомянутого «серпа» (ранее называвшегося «подковой»). Фирн был превосходный: три легких удара ледорубом для каждой ступеньки - и альпинисты равномерно продвигаются вверх. Сначала первым
Примерно через четыре часа у всех постепенно кончился кислород, и надо было выбирать удобное место для лагеря 6. Но скальный остров, на который они возлагали надежды, оказался для этого абсолютно непригодным. Не оставалось другого выхода, как рядом с ним вырубить площадку для палатки в спрессованном снегу. Шерпы уже мало чем могли помочь, а сагибы тоже задыхались после нескольких ударов ледорубом. И тут Бенд спас положение: он обнаружил, что в баллоне Таши сохранилось еще много кислорода. Таши после одной из остановок не открыл крана и, видимо, даже не заметил, что кислород больше не поступает. Теперь Бенд взял у него аппарат, открыл кран и своим внезапным приливом энергии вызвал удивление у всех остальных, глотавших воздух, как рыба без воды. В 16 часов наконец была установлена палатка лагеря 6 (8200 м).
Эванс и Матер, распрощавшись с штурмовой группой, с четырьмя шерпами начали спуск в лагерь 5. Хотя нужно было только идти вниз, все равно это было очень тяжело. Вшестером на одной веревке, без кислорода, проваливаясь в снег и часто отдыхая, они медленно спускались. Харди и Стретер с шерпами Уркиеном и Ила Тенцингом, в это время уже поселившиеся в лагере 5, вышли навстречу почти обессиленной группе и уложили их в палатках.
Оба альпиниста, оставшиеся в лагере 6, полностью сознавали тяжесть возложенной на них ответственности и готовились к решающему сражению: они пили много лимонада и чая, причем очень сладкого, чтобы избежать обезвоживания организма. Они приготовили обильный ужин: овощной суп, язык с картофельным пюре, шоколадный напиток. Затем залезли в спальные мешки в полной одежде, даже с ботинками на ногах, чтобы не смерзлись за ночь. Большой 1600-литровый баллон обеспечивал Бенду и Брауну ночной рацион кислорода - по 1 л в минуту. Чтобы не быть сорванными камнепадами или снежным оползнем со склона (45°), они ночью оставались связанными веревкой, закрепив ее за скальный выступ вблизи палатки.
25 мая... В 5 утра кислород для сна кончился - это был самый надежный будильник. На таяние снега для чая и завтрака потребовалось, как обычно, три часа. В 8 часов 15 минут Бенд и Браун покинули лагерь 6 и начали подъем по крутой полке. Через некоторое время они попытались свернуть вправо - в восточном направлении, что оказалось преждевременным. Им пришлось вернуться на полку, потеряв драгоценные полтора часа. Только в 60 м под западным седлом они окончательно покинули террасу и устремились через цепь снежных пятен к небольшому снежному ребру, поднимавшемуся к главному гребню (западный гребень). Боковое ребро потребовало около 90 м сложного лазания с применением одного скального и двух ледовых крючьев. Опять мешало запотевание защитных очков, которые, несмотря на опасность для глаз, пришлось часто сдвигать в сторону и протирать.
Преодолев несколько скальных выступов, двойка вышла на главный гребень, где их встретил свежий ветерок, дующий вверх по северо-западному склону. Но мульда на наветренной стороне карниза обеспечила защиту от ветра и возможность для короткого отдыха, первого за пять с половиной часов подъема. Дальше! Они идут по умеренно крутому гребню к подножию 20-метровой башни и обходят ее на всю длину веревки по южной стороне. На сверкающей под лучами солнца скале заметно несколько трещин. Джо Браун принял решение и вступил в схватку со скалой. Это был самый трудный участок маршрута, но, к счастью, короткий. Бенд последовал за товарищем. Перед ними на расстоянии нескольких шагов и на 1,5 м выше поднимался пологий снежный купол - высочайшая точка исполинского массива, главная вершина Канченджанга, мечта многих, многих альпинистов за последние 100 лет! Выполнена великая задача, не меньшая, чем достижение в свое время Северного или Южного полюса и позже покорение Джомолунгмы. Это было 25 мая в 14 часов 45 минут.
Британцы обязались не вступать на высочайшую точку священной горы, чтобы не оскорблять религиозных чувств исповедующих ламаизм. Эти 6,1 м по горизонтали и 1,52 м по вертикали, отделяющие их от высшей точки, не имеют
Затем альпинисты переходят на западный гребень и смотрят вниз на знаменитый Мюнхенский восточный отрог, который кончается у Цукерхютель1 (7741 м), на серую змею ледника Канченджанга, где в свое время боролась Международная Гималайская экспедиция 1930 г., Я на горный мир северной группы Канченджанги, за которой простираются коричневые равнины и холмы Тибета.
Каждая минута дорога. В 15 часов Бенд и Браун начинают спуск. Сначала все шло хорошо, но через час кончился кислород. Ставшие теперь бесполезными высотные дыхательные аппараты были оставлены, но без жизнетворного газа альпинисты почувствовали себя сразу страшно уставшими, темп замедлился, появилась неуверенность в движениях, и им пришлось чаще отдыхать. Когда они достигли полки, начало темнеть, но в 19 часов победители благополучно пришли в лагерь 6 (8200 м). Никогда в жизни они не испытывали такой смертельной усталости и жажды. В двухместной палатке, согласно плану, уже обосновались Харди и Стретер, но, разумеется, Бенд и Браун уже не могли в этот вечер спуститься в лагерь 5. Пришлось вчетвером втиснуться в маленькую палатку.
Это была скверная ночь. Кто знаком с ночевкой втроем в двухместной палатке, может приблизительно понять страшную тесноту в лагере 6. К тому же площадка на крутом склоне была на 15 см уже самой палатки. Лежащий снаружи, висел, так сказать, над бездной и мог надеяться только на" прочность палатки. Бенд добровольно обрек себя на роль мученика. Браун заболел снежной слепотой1, у него сильно болели глаза, и он не мог спать. Единственные два спальных мешка и немного кислорода для сна были предоставлены Харди и Стретеру - штурмовой двойке следующего дня. Это было 26 мая 1955 г.
– в день больших выборов в Англии.
В 8 часов 30 минут Харди - Стретер, хорошо обеспеченные кислородом, вышли на штурм. Каждый нес желтый баллон на 1600 л и синий баллон на 800 л, всего на двоих 4800 л сжатого кислорода. Этого вполне достаточно на 13 часов, если взять за основу нормальное потребление 3 л в минуту на одного человека. По следам первой двойки они быстро шли вперед, оставив кошки на ногах, в то время как Бенд и Браун сняли их.
Прикрепленная к станку штурмовка Харди развязалась. Он остановился, рывком снял станок со спины, при этом большой желтый кислородный баллон выскочил из гнезда, упал и с шипением исчез под обрывом. Не оставалось другого выхода, как перераспределить оставшийся кислород. Харди взял у Стретера желтый баллон, а Стретеру пришлось довольствоваться двумя синими, которые давали только 1 л кислорода в минуту. Тем не менее они повторили восхождение.
Подойдя к последней, самой трудной ступени гребня, они не соблазнились вертикальной трещиной и висящей там веревочной петлей, а траверсировали вправо за угол и открыли новый, очень удачный вариант пути - снежную полку, прямо ведущую к южному гребню, по которой они спокойно вышли на площадку под вершинный купол.
Уже в 12 часов 15 минут они были под вершинным куполом и оставались там почти час. Сегодня здесь, на суровой Канченджанге, было сказочно красиво и почти безветренно. Они наслаждались единственной в своем роде панорамой, фотографировали, с превосходным аппетитом перекусили, беседовали и были уверены, что располагают достаточным временем для спуска к лагерю 5, куда собирались прийти еще во второй половине дня. Однако эти предположения не оправдались. Стретер сменил пустой кислородный баллон на второй, «свежий» и первым начал спуск. Но тут же выяснилось, что этот последний баллон в течение дня пропускал кислород и теперь был пустым. Одна треть баллона, сохранившаяся у Харди, составляла теперь весь запас кислорода - не более 500 л. Что же делать? Норман Харди, один из лучших альпинистов Новозеландии, был наиболее опытным. Он шел замыкающим и обеспечивал безопасность спуска, оказавшегося значительно более трудным и утомительным, чем предполагалось.