Третий Георг

Холт Виктория

Шарлотта вдруг почувствовала себя одинокой, так как не знала языка, на котором говорили все вокруг, и она вновь решила как можно быстрее выучить английский.

Маркиза называла имена людей, представавших перед королевой; затем они преклоняли перед ней колени, целовали ее руку и клялись в своей верности.

– Лорд Уэстморленд, – объявила маркиза. Оглядываясь по сторонам подошел вельможа. Он почти слеп, пояснила ей шепотом маркиза.

Шарлотта благожелательно улыбнулась ему, но он ее не заметил и, к явному ужасу и скрытому удовольствию всех присутствующих, преклонил колени и взял руку Сары Леннокс, стоявшей

почти рядом с королевой.

– Нет-нет, – зашипела на него маркиза, а Сара отпрянула назад, словно ее ударили.

Королева протянула свою руку, и лорд Уэстморленд поцеловал ее. Шарлотта ничего не видела вокруг, а лишь ощутила воцарившуюся в зале тишину.

Через несколько дней произошла первая стычка Шарлотты со своей свекровью.

Шарлотта готовилась к принятию причастия; фрейлины достали все ее новые драгоценности, поскольку считали, что это как раз тот случай, когда она наденет их.

Принцесса Августа, старшая сестра Георга, зашла навестить королеву и застала тот момент, когда Шарлотта заявила, что считает неподходящим принимать причастие с диадемой на голове и в усыпанном бриллиантами корсаже.

– Это почему же? – спросила Августа своим не допускающим возражения тоном. Шарлотту возмутило такое обращение, но поскольку они обе говорили на французском, то есть на неродном для обеих языке, она не могла с уверенностью сказать, правильно ли поняла ее.

– Мне кажется, что это означало бы – не проявить должного уважения к предстоящему таинству.

Августа рассмеялась резким, неприятным смехом. Ее возмущало то, что Георг, который был младше ее, женился первым. Она всегда считала несправедливостью, что она – первенец в семье – родилась девочкой, а не мальчиком. Такое настроение вовсе не способствовало ее любви к Шарлотте, хотя втайне Августу радовало то, что Георгу досталась маленькая «крокодилица» (этой кличкой наделили Шарлотту при дворе), тогда как он всем сердцем стремился к Саре Леннокс. Августа сделала все, чтобы расстроить их роман, и ей часто удавалось поставить Сару в неловкое положение. Августа сразу же невзлюбила и Шарлотту, которая была не только моложе ее, но и став королевой, заняла более высокое положение. Да к тому же эта дурнушка приехала из какого-то Богом забытого маленького герцогства, о котором, до того как ей сделали предложение, никто и не слышал.

– А мы считаем, что показаться без них – это и значит не проявить должное уважение.

– Мне не верится в то, что на апостолах на Тайной вечере были драгоценности.

Дерзкая маленькая крокодилица, подумала Августа. И она еще спорит!

– Они их не имели, потому и не носили.

– Мне кажется, что драгоценности не подходят к данному случаю, – ответила Шарлотта с оттенком той властности, которую она уже продемонстрировала сопровождающим ее на пути в Лондон. – И я намерена поступать так, как привыкла. Меня воспитали таким образом, и я считаю это правильным.

Лицо Августы от негодования покрылось красными пятнами, и она попросила разрешения удалиться. Тут же получив его, принцесса вышла из покоев королевы и поспешила в апартаменты своей матери.

– Шарлотта – крайне заносчива, – заявила Августа. – Она презирает наши обычаи и сказала мне, что намерена следовать тем, на которых была воспитана и которые гораздо лучше наших.

Вдовствующая

принцесса насторожилась. Придется не спускать с Шарлотты глаз. Весь смысл женитьбы Георга на ней состоял в том, чтобы они могли держать королеву под своим контролем.

Августа по просьбе матери подробно изложила ей свою версию того, что произошло, и вдовствующая принцесса решила, что пора предпринять какие-то меры. Она вошла в апартаменты королевы, когда та, одетая в обычное платье без драгоценностей, собиралась отправиться к причастию.

– Надеюсь, вы не собираетесь идти к причастию в таком виде? – возмущенно воскликнула вдовствующая принцесса.

– Собираюсь, – ответила Шарлотта.

Да, подумала свекровь, она действительно весьма заносчива.

– Но, моя дорогая, мы сочли бы это прямым оскорблением Богу!

– Уверена, что Он не будет этим оскорблен.

К тому же она непочтительна, да еще богохульствует. Ей понадобится очень твердая рука.

– Моя дорогая дочь, теперь, когда вы здесь, вам придется следовать нашим обычаям. Ведь вы не хотите вызвать раздражение людей, поступая так, как вы привыкли в маленьком герцогстве своего брата?

– Я не вижу, в чем разница… – вспылила Шарлотта.

– Вы еще увидите, моя дорогая.

– Прежде мне надо выучить ваш язык, – ответила королева.

Вдовствующая принцесса встала на ее пути как грозный генерал. Королева не должна была пройти.

Заметив Элизабет Чадлей, вдовствующая принцесса быстро сказала ей по-английски, чтобы та незамедлительно привела сюда лорда Бьюта.

Радуясь в душе такой стычке, Элизабет поспешно удалилась. Тем временем взволнованная и колеблющаяся Шарлотта, никогда не предполагавшая, что может оказаться в подобной ситуации, не решалась, как же ей поступить.

– Давайте присядем, – сказала принцесса. – Где ваша диадема? Прошу вас, достаньте ее, – велела она одной из фрейлин.

Принесли диадему, и свекровь водрузила ее на голову Шарлотты.

– Вам к лицу драгоценности. Бриллианты делают прелестными всех женщин.

Глаза, буравившие Шарлотту, были холодны как у змеи.

– Не могу понять, неужели вам не хочется носить подарок короля при каждом удобном случае.

– Диадема действительно очаровательна, – ответила Шарлотта. – У меня никогда не было таких драгоценностей, но я считаю, что к причастию следует пойти в скромном наряде.

Появился лорд Бьют, выглядевший весьма озабоченным; он поцеловал руку королевы и поднес к губам руку вдовствующей принцессы. Глаза его возлюбленной потеплели; как бы сурова она не была с другими, с этим человеком она неизменно оставалась нежна. Даже теперь, после стольких лет их любовной связи, в каждом ее взгляде, в каждом ее слове была заметна глубокая привязанность к любимому мужчине.

– Лорд Бьют, королева просит вашего совета, поскольку у нее возникли некоторые сомнения в наших обычаях. Лорд Бьют, моя дорогая, думает так же, как думает король. Между ними никогда нет разногласий. Он скажет вам, как следует поступить, и вы можете верить ему. Дело в том, лорд Бьют, что Ее Величество желает пойти к причастию без своих драгоценностей. Я напомнила ей, что их необходимо надеть… было бы весьма неприлично появиться без них. Прихожане в церкви могут подумать, что королева не питает должного уважения к Богу и их вере. Разве не так, милорд?