Третий долг
Шрифт:
Кат пожал плечами.
— У нас есть только надежда. — Подняв мою бутылку с водой, он протянул мне. — Мы не узнаем, пока ты не пройдешь курс. Пять дней, даже пара часов. Прими больше, если нужно. Не переживай о побочных эффектах — тебе нужно выжить, чтобы удержать Нилу под контролем.
Угроза нависала надо мной — замаскированная, как рука помощи, но все же больше ультиматум. Накачаться лекарствами и стать тем, кем он всегда хотел меня видеть, быть кукловодом в жизни женщины, которую любил, и исполнить его желания... или погибнуть от его рук и
Я ненавидел все варианты.
— И ты не позволишь мне уйти? Откажешься от меня и передашь имущество Кесу?
Тогда я смогу забрать Нилу и жить подальше отсюда.
— Никаких переговоров, — Кат скрестил руки на груди. — Ты принимаешь лекарства и занимаешь свое законное место или умираешь, а она живет в ужасе до смерти. Выбор за тобой.
Я перестал дышать.
— Выкинь эту суку из своего разума и сердца, сын. Прими лекарство, найди свой путь назад, затем мы увидим, сможешь ли ты жить.
Смогу ли я быть достаточно сильным, подчинившись Кату и обдурив его, любя Нилу? Смогу ли продержаться до своего тридцатилетия, чтобы уничтожить Долг по наследству и искоренить его раз и навсегда?
У меня не было выбора.
Я должен попытаться.
Я положил таблетку на ладонь и забросил на язык. Смотря отцу в глаза, я сделал глоток воды и проглотил первую таблетку из множества.
Нила владела моим сердцем.
Но мой отец владел всем моим существованием.
Глава 7
Нила
Машина проехала через ворота.
Шины медленно двигались, приближаясь к переднему крыльцу.
Входная дверь открылась.
Появился мой брат.
Ви.
Прежде чем я смогла перевести дыхание и подготовиться, дверь машины резко распахнулась.
Он не изменился.
Его черные волосы все также дерзко спадали на один глаз. Его тело было подтянутым и в тонусе — жилистый, с идеально-модельными линиями. Он носил небольшую бороду — густую и темную. С ней он выглядел, как какой-нибудь современный Робин Гуд, который похитил меня от Хоуков и вернул на мое законное место.
— Ви. — Я хотела сказать больше, но у меня перехватило дыхание. Слезы брызнули из моих глаз.
Вон был здесь.
Он может исправить это. Он может излечить мое раненое сердце. Он мог бы сражаться за меня, чтобы мне не пришлось делать это.
Нам нужно спасти Джетро. Пока не случилось что-то ужасное.
Его руки обхватили мои щеки, крепко удерживая, пока его черные глаза — зеркальное отображение моих — впивались в меня.
— Ниточка. — Он поцеловал меня в висок. — Ниточка. Чёрт возьми, ты здесь.
Я втянула воздух, продолжая возиться с ремнем безопасности. Я хотела быть ближе к нему. Позволить ему собрать мои обломки.
Потому что я была сломлена.
Джетро похитил все во мне.
Но это был мой брат.
Брат, которого я предала.
Рыдание
Я снова закашлялась. Покатились слезы.
Ви простонал себе под нос, расстегнув мой ремень, и притянул меня в свои объятия.
Мои ноги болтались в воздухе, когда он прижал меня к груди. Его сердцебиение было размеренным и сильным, когда я плакала в его белую рубашку.
Размеренное и сильное.
Сердцебиение Джетро было неровным и пугающим.
Я заплакала сильнее. Не только из-за того, как сильно я все испортила, покинув Джетро, когда сама обещала остаться.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке.
— Все хорошо, Ниточка, ты здесь. Теперь ты в безопасности. Эти гребаные ублюдки больше никогда не появятся рядом с тобой. Ты меня слышишь? Никогда. — Его голос звучал с суровым обещанием.
Его голос казался таким молодым по сравнению с хриплым и витиеватым, безукоризненно красноречивым голосом Джетро. Ругательные слова были чем-то похожи на Джетро, в моменты, когда он не мог себя контролировать, тогда как мой брат использовал их в качестве знаков препинания.
— Нила.
Мое тело напрягалось от звука моего имени… от того, как мой отец произносил его с такой любовью.
Ви разомкнул объятия. Я подняла голову и взглянула в глаза отца. Арчибальд «Текс» Уивер выглядел на сто лет старше. Его мускулистое тело исчезло, сменившись отвислым животом, и, что еще хуже, потухшими глазами. Его непринужденный стиль, слаксы и классическую рубашку, заменили мешковатые джинсы и запятнанная рубашка поло.
Его отчаяние — полное отречение от всего, чем он был — было лучше, чем любые извинения. Более проницательным, чем любые мольбы или просьбы о понимании.
— Мне очень жаль, Нила, — вздохнул он, и в его глазах заблестели слезы.
Я была в ярости. Я была растеряна. У меня было так много нерешенных вопросов в отношении отца, но мы были семьей. Прощение было наиважнейшим.
Еще один всхлип вырвался, когда я шагнула ближе. Ви не отпускал меня. Вместо этого Текс подошел к нам. Он обвил своими сильными руками своих сына и дочь и обнял до хруста костей. Его щеки стали влажными от печали, и его фирменный запах «Олд Спайс» ворвался в мой нос и разорвал мой мозг в клочья.
О боже. О боже.
Мир вращался.
Быстрее и быстрее, и быстрее.
В общих объятиях своей семьи — в тех же самых объятиях, в которых я раньше находила комфорт — теперь я нашла только ужас и плохое самочувствие.
Я закричала, когда в ушах взревело, мои глаза закатились.
Мир кружился.
Я страдала от худшего вертиго за последние годы.
Я так сильно дрожала, никто не был в состоянии обнять меня. Они отпустили меня, оставив страдать в одиночестве. У них был опыт такого моего состояния — они знали, что в таких ситуациях прикосновения для меня худшее мучение.