Третье место
Шрифт:
Девушка нажала звонок квартиры одиннадцать. Ближайшие соседи. Никого. Еще раз. На пятом гудке домофона отозвался недовольный голос непонятно кого.
— Кто там?
— Добрый вечер, меня зовут Маргарет Никсон, — произнесла девушка заранее подготовленные слова. — Я по поводу Мэрайи Гудвин, вашей соседки…
— Не знаю ничего, — буркнул голос и отключил домофон.
Маргарет вздохнула. Вот же люди! Но не стоит отчаиваться. Еще целых десять кнопок. В десятой и девятой никого не оказалось дома. В восьмой объявили, что наверху вечно невообразимо кашляли и шаркали тапочками, так что
— О, простите, я только сняла макияж, милочка, и никак не могу пригласить вас. Бедная мисс Гудвин, я уже слышала. Но чем, собственно, я могу быть вам полезна?
— Собственно… — растерялась Маргарет. Так далеко ее диалог не был продуман. Ей казалось, пройдя в квартиру и увидев жильца, она на ходу придумает, что сказать, но такая ситуация…
На том конце сказали:
— Какая радость, я успела у нее попросить номер Белинды Симпсон.
— А что…
— Девушка из социальной службы. Она такая талантливая и всегда улыбается, знаете, я тоже ведь собираюсь подать заявление, с уборкой и покупками становится тяжеловато справляться самой…
— А Белинда Симпсон приходила к мисс Гудвин? — обрадованно перебила Маргарет.
— Да, — тут голос пожилой леди сделал паузу. — А зачем она вам?
— Я расследую смерть мисс Гудвин и пытаюсь разузнать о ней побольше, — с готовностью пояснила мисс Никсон домофону.
— А, ну тогда все в порядке, думала, вы тоже хотите Белинду забрать… Ну, Мэрайя вечно где-то пропадала, — выдал голос с досадой. — Поговорить бы по душам, знаете, за чашечкой полуденного чая! Даже в воскресенье Мэрайи дома было не удержать. Я ее спрашиваю: «Ты куда?», а она: «В церковь». Подумать только! В аббатство, представьте! Время — полдень! Служба-то кончается в это время! Каждое воскресенье! А ведь атеистка.
— Каждое? — Маргарет этот факт показался важным. Впрочем, очевидно, что он был важным. — А во сколько?
— Около часу, думаю… Так вам давать номер? Мне маску снимать пора, так я бы поболтала с вами охотно.
— Да, пожалуйста, — Мардж и не верила неожиданной удаче. Через полчаса пребывания на Мьюс-Лейн у нее уже было столько подробностей о Мэрайе Гудвин!
Маргарет поспешила усесться на лавочке автобусной остановке под неоновой вывеской, чтоб занести в блокнот добытые факты. «Я точно из старых времен», — вспомнила она выражение Себа и усмехнулась. Посмотрели они бы с Гарри сейчас на нее. Впрочем, смотрели, когда решали загадку Лили Смит. Итак:
«а) М. Гудвин вела активный образ жизни;
б) тем не менее, пользовалась услугами соцработника, Белинды Симпсон;
в) Мэрайя Гудвин каждое воскресенье примерно в два часа посещала аббатство Пейсли;
г) чем-то болела — кашляла».
Маргарет задумалась. Несоответствие какое-то — в той квартире сказали, наверху постоянно кашляли и шумели тапочками, а эта леди — что Мэрайи постоянно не было дома… Хм. Конечно, Белинда Симпсон может это прояснить. Может, она кашляла и шаркала тапками?
Подъехал автобус. Время застрять в темноте незнакомого района не лучшее, так что звонок придется отложить до прибытия.
Маргарет Никсон уселась у окна. Зачем убивать пожилых?.. Нет, конечно, вообще — зачем людей убивать, но пожилых?.. Чем они-то мешают? В голове щелкнуло. Конечно! Завещание! Имелось оно у Мэрайи? Любопытно бы в него заглянуть. Да только нотариусов пруд-пруди, даже в таком небольшом городке, как Пейсли.
Маргарет прислонилась лбом к окну, перебирая пальцами по стеклу. Вчерашний снег сменился сегодня оттепелью, влажные следы снаружи создавали эффект иллюзии из огней машин, вывесок, окон, фонарей и светофоров. Какая она странная — жизнь. Вот ты живешь и видишь все это. Но раз — и тебя больше нет. А жизнь… спокойно продолжается, даже не замечая твоего отсутствия. Девушка вздохнула.
Едва сойдя на остановке, она набрала номер Белинды.
— Алло! — вскоре ответил чуть усталый голос. Сегодня дело приходится иметь с одними голосами.
— Добрый вечер, это Белинда Симпсон?
— Да, а кто это?
— Меня зовут Маргарет. Я звоню вам по поводу Мэрайи Симпсон.
— О, подождите минутку… — было слышно поспешное перемещение, и голос скоро отозвался расстроенно. — Бедная мисс Гудвин. Но я уже рассказала все полиции. Это так ужасно!
— Да, понимаю, но некоторые факты остались невыясненными, — решила обойти Мардж вопрос своей компетенции. — Возможно, мы могли бы встретиться?
— Я не знаю, — задумалась Белинда. — Не думаю. Сейчас я должна находиться при пациенте непрерывно… И вообще…
— Но сейчас я могу задать несколько вопросов? — не могла Маргарет упустить шанс.
— Да, да, пожалуйста, — рассеянно согласилась сиделка. — Такая трагедия. Она была самой милой старушкой из тех, с кем мне приходилось сталкиваться. Бывает, знаете, придираются, что переложил не на место подушку или купил молоко не той жирности… Ну, все такое, а мисс Гудвин была само очарование, — в голосе звучали слезы. — Помогу, чем могу.
— Я так поняла, она редко бывала дома? — уточнила Маргарет, вышагивая по парку недалеко от кофейни Кэрри.
— Я бы не сказала, что вы! Наоборот, всегда, когда я приходила, около десяти утра, она еще лежала в постели, а потом вставала и одевала старенький халат…
— Во сколько вы уходили?
— По-разному. Обычно около двух-трех часов. Закупки, уборка, готовка. Стандарт. Но поговорить с мисс Гудвин было одно удовольствие — начитанная, разум в полном порядке.
— Она кашляла, да? — проверке подверглись теперь слова жильцов восьмой квартиры.
— О да, у нее были и астма, и аллергия, да полный букет. Только лекарства она покупала всегда сама. Знаете, — с грустью засмеялась Белинда, — она, как ребенок, ненавидела свои капли. Добавляла их в чай или кофе, говаривала, что так не заметно, что они горькие.
Капли в кофе! Отравлены были капли, а не кофе! Вот так просто! А вдруг сахар?
— Кофе она пила с сахаром?
— Нет, она вообще не ела сахар, а что?
Значит, капли! Конечно!
— Да просто так. Что-то еще?