Трещина
Шрифт:
Лили прикусила губу. Как спросить?
Мама Брэнта, миссис Дорш, словно прочитала ее мысли.
– Хотите, дам его адрес в Нью-Йорке?
– Конечно! Вдруг буду проездом.
А сама подумала: «Обязательно буду проездом. Это мой шанс».
Возвращаясь домой, в голове до сих пор звучали слова миссис Дорш, как песня. И чувства заиграли с новой силой. Он слушает ее музыку. Брэнт Дорш увлечен ее творчеством.
4.
Брэнт
Лифт
Любимый пес по кличке Бадди издал жизнерадостный лай, как только услышал хозяина.
– Эй, дружок, – Брэнт присел и принялся ласкать пушистого пса так, как тот любит, – дай мне пять минут. Я переоденусь и мы погуляем, пока погода совсем не испортилась.
И в ту же секунду пиджак улетел на диван, потная рубашка – в корзину для белья, а брюки остались там, где он их спустил. Жизнь холостяка, да еще и замкнутого в себе, протекала монотонно, по одному сценарию: работа – дом – собака – спать. Экономка утром убирала все, что он успел разбросать.
В свою жизнь Брэнт никого не впускал, кроме собаки. И еще долго собирался жить, как привык. Женщины кидались на него, как на дорогой бриллиант, и Брэнт этим пользовался, но после одной ночи прощался со своим сексуальным объектом навсегда. Иногда он даже имя забывал спросить.
В джинсах и легкой ветровке Брэнт чувствовал себя комфортнее. Он снял с вешалки поводок и нацепил его Бадди на шею.
– Хороший пес.
За окном послышались раскаты грома.
– Давай! Надо успеть сделать дела до того, как нас накроет ливнем.
Он захлопнул дверь, а потом раздался телефонный звонок.
***
– Заходи, дружок. Мы все таки промокли. Надо было взять зонт.
Бадди вбежал в квартиру и стряхнул с шерсти капли дождя.
– Бадди! – придирчиво протянул Брэнт. – Ну, сколько раз говорить, что не нужно этого делать в гостиной. – Он потер ладонью диван. – Теперь сидеть негде. Все мокрое.
Пес заскулил и послушно сел, глядя на недовольного хозяина.
– Понимаю. Зато ты сухой.
Брэнт снял с себя мокрую одежду и развалился на диване в одних трусах.
– Так. Давай посмотрим, кто нам звонил. – Он начал водить пальцем по сенсору телефона. – Один входящий. Мама.
Он набирал ее номер, отмечая про себя, что стал безответственным сыном. Он уже не помнил, когда в последний раз сам звонил ей.
– Алло?
– Мам? Ты мне звонила? Все хорошо?
– А почему я должна звонить только, когда мне плохо?
– Мам, я же знаю, что ты не станешь просто так звонить мне.
– Ты прав. Тебя вчера девушка спрашивала. Я дала ей твой адрес в Нью-Йорке.
–
– Лил Си. Лилиан из твоего класса.
Брэнт едва удержал телефон в руках. То, что он слышал было на грани фантастики. Сама Лил Си искала его!
5.
Лесли
«Где я?»
Бип. Бип. Бип.
«Что со мной случилось?»
Сигнал усиливался, поскольку она приходила в сознание.
Губы пересохли.
«Воды», – хотелось сказать, но язык не слушался. Где-то болит, но эта боль настолько неуловимая, что трудно понять, где она начинается, а где заканчивается. Она словно разливалась по всему телу. И ее попытки шевельнуться оборачивались неудачей.
– Лесли? – послышался знакомый мужской голос, нежный и родной. Это Рон. Ее Ронни. Она почувствовала теплое прикосновение и ее веки приоткрылись.
Она пробовала двигать ртом, но слова не выходили. Зрение было еще не четким, поэтому она видела только расплывчатые пятна. Рон сидел в чем-то красном. А вокруг все в серых и белых цветах. Она понимала, что блики – это солнечные лучи. Сейчас утро или день.
– Лесли? – еще раз позвал ее Рон. – Не волнуйся, с тобой все хорошо. Ты отходишь после анестезии.
«Анестезия? Для чего людям делают анестезию?»
Сигналы ускорились и ей захотелось спать.
– Лес, успокойся. С тобой уже все в порядке. Сестра!
Дальше Лесли ничего не слышала.
***
Больничная палата была помещением довольно светлым, несмотря на безликие стены. В открытую форточку шел поток свежего воздуха, перебивая тяжелый запах лекарств.
Нога болела и пульсировала. Антибиотики и обезболивающие не приносили должного облегчения.
– Терпение, – сказал доктор. – Заживание будет происходить медленно. Тебя ждет физиотерапия и ежедневные уколы. Ходить будешь.
Как объяснили врачи, у нее произошел перелом лодыжки со смещением отломков. Пришлось делать операцию. Сходила на концерт! Когда Лесли окончательно пришла в себя, она почти час ревела в подушку, ругая и проклиная себя за совершенную глупость.
Ронни приходил каждый день и с собой приносил фрукты, свежее белье и газеты. Сначала он молча заботился о ней, ни о чем не спрашивал, не травмировал ее психику. Но пришло время поговорить, и Лесли боялась этого разговора.
Она поняла его намерения по двум причинам. Во-первых, он не поцеловал ее при встрече, а значит, готовился морально и нежности ушли на задний план. А во-вторых, Рон забыл фрукты. Рассеянность – признак нервозности. А злиться было на что.
Лесли лежала неподвижно. Ее рыжие пряди были разбросаны на подушке. На щеках выступал румянец, свидетельствуя о том, что девушка идет на поправку.