Трепет. Его девочка

Маар Чарли

Когда я прибываю в ресторан, все уже в сборе. Зайдя в роскошное помещение, поправляю блузку и приглаживаю слегка намокшие от дождя волосы. Первое, что меня удивляет - за столом сидят Ника из кафе и Катя - моя бывшая соседка. Я не ожидала увидеть девушек, потому что я их не приглашала. Очевидно, это сделал Рустам.

– Моя Яна! С днем рождения!
– Сашка замечает меня первым. Братишка вскакивает со стула и бежит ко мне, держа в руках подарок, завернутый в блестящую упаковку, и цветы.

– Спасибо, родной, - я прижимаю к себе худенькое тельце мальчишки и целую его в макушку. Как же хорошо, что он у меня есть.

– Это

тебе, - Сашка гордо вручает мне подарок и цветы. На лице его отражается нетерпение. Думаю, он был бы не против, если бы я прямо сейчас его открыла и высказала свое одобрение. Сашка искренний и просто чудесный. Он еще не понимает, что мне будет приятно все, что бы он ни подарил. Потому что дело вовсе не в подарках, а в нем самом. В том, что мы есть друг у друга.

Все остальные начинают по очереди поздравлять меня, когда мы с Сашкой подходим к столу. Рустама я среди присутствующих не вижу, но точно знаю, что он здесь. Во-первых, он мне звонил. Во-вторых, я видела его машину на улице.

– Ты вообще никогда не наряжаешься?
– спрашивает Нимб, чмокнув меня в щеку. В ее словах нет осуждения, поэтому мне не обидно. Но ее слова заставляют задуматься, что да, я действительно мало внимания уделяю внешнему виду. Вот и сегодня на мне блузка и брюки, укладки нет, косметики минимум. Другая бы на моем месте пол дня потратила на сборы.
– Ты точно художник?
– смеется подруга, после чего вручает мне конверт с приклееным к нему красным бантиком.
– Это абонемент в салон на месяц. Я там постоянный клиент. Хочу приобщить тебя к любимой женской деятельности - наведению красоты и уходу за собой. Исключительно из любви, коза, так что не смей обижаться.

Я смеюсь и благодарно обнимаю Нимб.

– Я еще подумаю, обижаться или нет, коза.

– Ян, ну ты мой-то подарок собираешься открывать? Мы с мамой вместе выбирали, - тянет меня за руку Сашка. В этот момент я ощущаю тяжелое давление на пояснице и горячее дыхание, коснувшееся шеи.

Рустам.

– С днем рождения, малыш.

Он уже поздравлял меня утром. А если честно, то он с середины ночи начал меня поздравлять. От собственных воспоминаний я краснею. Ужас, о чем я думаю вообще...

– Это ты Нику и Катю пригласил?

– Ты против?

– Вовсе нет.

Я поворачиваюсь к нему. Огромный букет из белых роз тут же ложится мне в руки. Приятный запах касается ноздрей. Даже не знаю, что приятнее - аромат цветов или духов Рустама.

– Спасибо.

Вздрагиваю, когда он наклоняется и целует меня в губы, но уже не отстраняюсь. Здесь все знают, кем Рустам мне приходится. Это по-прежнему трудно - не убегать, не скрываться, не прятаться, но иначе уже бессмысленно. Я стараюсь игнорировать заинтересованные взгляды Ники и Кати. Чтобы переключить внимание с нас, Рустам подхватывает Сашу и вместе с ним усаживается на стул, чтобы открыть подарок, который братишка для меня выбрал. В груди теплеет, как и каждый раз, когда я за ними наблюдаю. Самые дорогие для меня люди. Сегодня они все здесь. Моя семья, мои друзья. Еще буквально недавно я вообще не хотела праздновать, а сейчас благодарна Рустаму, что он уговорил меня сделать это.

У меня не получается сдержать слезы, когда тост произносит Ляйсан, назвав меня одним из талантливейших людей, которых она встречала в жизни, когда Анна благодарит за все, что я сделала для них с Сашкой, хотя по сути сделал Рустам. Я смотрю на него в этот миг. Он перехватывает мой взгляд

и улыбается в своей обычной манере - словно ничего особенного он и не делал. Но мы оба знаем, что это не так.

Напряжение за столом из-за того, что никто здесь друг с другом незнаком, царит недолго. Обстановка разряжается в основном благодаря Сашкиным непринужденным детским выпадам, вызывающим смех. Спустя час мы с Рустамом выходим на террасу перед рестораном. Он закуривает, облокотившись на перила, и медленно выпускает струйки дыма изо рта. На улице пахнет дождем и мокрым асфальтом. Я наблюдаю за мужчиной, изо всех сил пытаясь понять, о чем он думает - у него же как-то получается читать мои мысли, пора бы и мне учиться читать его.

– Где была, не расскажешь?
– его вопрос застает меня врасплох. Мне казалось, он не будет спрашивать. Рустам видимо замечает мое замешательство, поэтому сразу добавляет:

– Можешь не говорить, если не хочешь.

Знаю, что он не станет меня заставлять, наверное именно по этой причине все же решаю поделиться.

– Я на кладбище ездила... Хотела цветы маме положить... И попросить прощения. Но так и не смогла...

Рустам молча смотрит на меня, в очередной раз затягиваясь. Его взгляд спокойный и твердый. В нем нет осуждения или недовольства - это почему-то тревожит меня.

– Я трусиха. И слабачка.

– Это не так, малыш.

– Именно так. Не нужно убеждать меня в обратном, чтобы не обидеть. Я прекрасно осознаю свои недостатки.

– Я говорю так, как думаю, Яна. Слабые люди не помогают другим, не достигают высот и не стремятся к ним. А страх все мы иногда испытываем. Нет ничего постыдного в том, чтобы чего-то бояться. Важно - преодолеть свой страх. Ты многое преодолела. И с этим тоже справишься, малыш.

– Ты вот ничего не боишься, - усмехаюсь на его речь и потираю плечи, когда их касается прохладный ветер.

– Ошибаешься, Ян. Если я не говоою о своих страхах, это не значит, что их нет.

Я почему-то сразу понимаю, что если у Рустама и есть страхи, то они как-то связаны со мной. Что-то в его взгляде указывает на это, но я не спрашиваю, потому что знаю - он все равно не ответит.

– Я тебе еще не подарил подарок, - мужчина выбрасывает окурок в урну, предворительно затушив его, после чего достает из внутреннего кармана пиджака продолговатый лист, похожий на билет, и протягивает мне.

– Ничего не нужно было. Ты ведь и так много сделал, - я опускаю взгляд на лист, чувствуя, как сердцебиение учащается, а затем вовсе прекращается.

– Что это?
– выдыхаю спустя минуту. Я сама прекрасно понимаю, ЧТО, но поверить не могу. Нужно, чтобы он сказал.

– Ты говорила, что хотела бы пройти курсы по профессии. Я нашел для тебя подходящие. Будешь учиться у одного из лучших художников мира.

Внутри все обрывается. В висках начинает болезненно стучать.

– Но ведь... это курсы в Америке. На целых полгода.

20 глава

Медленно вывожу линии карандашом на холсте, изо всех сил стараясь сосредоточиться, что сделать невероятно трудно. Спину жжет, словно позади находится нечто очень горячее вроде батареи или костра, хотя на самом деле там только мой рабочий стол, в ящике которого лежит информация о курсах. Тех самых, что подарил мне Рустам на день рождения. Прошло уже несколько дней, а я все никак не могу перестать об этом думать.