Тренер
Шрифт:
Вот только Торен знал о Милли. Ублюдок. Я собирался убить его на хрен за то, что он не предупредил меня об этом. Он знал нашу историю. И был там, когда все развалилось.
Черт возьми. Милли.
На ее левой руке не было кольца. Еще одно осложнение.
— Ты хорошо выглядишь.
Она прикусила нижнюю губу — нервная привычка, которая всегда была очаровательной.
— Спасибо.
Почему она не смотрела на меня?
— Милли.
Ее глаза закрылись, и на минуту я подумал, что, возможно, я прорвался. Но затем она расправила плечи, изобразила
— Хорошо, что ты вернулся к «Диким котам», Форд.
Так ли это было? Потому что это была самая заезженная фраза, которую я слышал за последнее время.
— Приятно быть здесь.
— Курт упомянул, что процесс найма был… ускорен. У тебя была возможность осмотреть полевой дом?
— Пока нет. — Господи, она говорила как незнакомка. Отстраненная. Я чертовски ненавидел отстраненность.
— Обязательно попрошу Курта сводить тебя на экскурсию на следующей неделе. Ты вряд ли узнаешь это место.
Место? Я больше беспокоился о том, что не узнаю ее.
У Милли, которую я знал, не было бесстрастного лица. Она никогда не притворялась. За последние десять лет она преуспела и в том, и в другом.
Я слышал, что она сказала, когда вошла в свой кабинет. Она не осознавала, что я был прямо за ней — что я в спешке покинул конференц-зал и взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чтобы догнать ее. Милли была взволнована тем, что я здесь, и делала все возможное, чтобы подавить это.
Но, по крайней мере, она знала, что я приду. Между тем, встреча с ней ударила меня словно кнутом.
Она снова взглянула на дверь, не очень тонкий намек на то, что я могу быть свободен.
Я глубже вжался в кресло. Возможно, если я посижу здесь достаточно долго, то смогу мельком увидеть женщину, которую когда-то знал.
— Как долго ты здесь работаешь?
— Девять лет, — отрезала она, бросив еще один взгляд на дверь. — Я начала работать здесь после выпуска.
— Ты всегда говорила о работе в университетской программе.
Ее улыбка стала жестче.
— Говорила.
Очевидно, она не хотела говорить о прошлом. Не будет никакой прогулки по тропинке воспоминаний. Пока. В конце концов, нам было о чем поговорить, нужно было принести извинения, но прежде чем мы разбередим эту рану, мне нужно было разобраться в том, что именно я должен был сказать.
Может быть, мы могли бы встретиться за ужином где-нибудь в тихом месте.
— Послушай, Миллс. Нам нужно поговорить…
— В этом году у тебя будет хорошая команда, — выпалила она. — Я не знаю, сколько времени ты потратил на изучение игроков. Бывший главный тренер, возможно, и был позором программы «Диких котов», но твой тренерский штаб — сплоченная команда.
Футбол. Она хотела поговорить о футболе?
Думаю, было лучше говорить о футболе, чем быть отвергнутым из-за приглашения на ужин.
— Мы с Тореном поддерживали связь на протяжении
Мне следовало бы сейчас спуститься вниз и представиться. Но Милли всегда умела отвлечь мое внимание.
Она красилась больше, чем обычно. Помада вместо бальзама для губ. На ее веках были тени, из-за которых ярко-карие глаза вспыхивали под длинными темными ресницами.
Милли. Ее имя постоянно прокручивалось у меня в голове.
Так много изменилось за годы нашей разлуки, и все же, когда я смотрел на нее, мне снова было двадцать три, я сидел рядом с ней на паре по философии, которая нам обоим была необходима для получения основных зачетов.
Я учился на пятом курсе. Она была младшекурсницей. Мы оба едва закончили курс, потому что вместо того, чтобы слушать профессора, сидели в задней части лекционного зала, заполняя блокноты на спирали заметками друг к другу.
С тех пор прошла целая жизнь.
Да, нам действительно нужно было поговорить.
— Как много ты знаешь об этом скандале? — спросила она, по-видимому, намереваясь поддерживать разговор о работе и только о работе.
— Немного. Курт не касался деталей в большинстве наших бесед.
— Неудивительно, — пробормотала она.
— Я читал то, о чем сообщалось публично. — Однажды, проходя мимо газетного киоска, я наткнулся на заголовок. — Не часто можно было увидеть «Штат Сокровищ» в новостях, и я дважды просмотрел главную статью.
— Это было отвратительно, — сказала она. — Наш главный юрисконсульт сделала все возможное, чтобы скрыть как можно больше подробностей от СМИ. Но в двух словах, один из первокурсников был доставлен в отделение неотложной помощи прошлой весной. У него было алкогольное отравление на вечеринке и пакетик Аддералла (прим. ред.: аддералл — комбинированный препарат, сочетающий четыре соли амфетаминов. Аддералл используется при лечении синдрома дефицита внимания и гиперактивности и нарколепсии. Он также используется в качестве спортивного допинга и усилителя когнитивных способностей, и рекреационно как афродизиак и эйфоретик) в кармане.
— Вечеринка была в доме тренера, верно?
Милли кивнула.
— Тренера там не было, когда прибыли копы. Он утверждал, что в ту ночь был в походе и оставил дом незапертым. Он обвинил игроков в том, что они вломились.
— В походе?
— Без палатки, спального мешка или куртки в своей машине. В конце апреля.
Апрель в Монтане часто означал снег, а не солнце и семьдесят градусов (прим. ред.: примерно 21С).
— Никто не купился на его историю, — сказала она. — Когда игроки начали выходить вперед и говорить, что он пригласил их, детали встали на свои места. Каким-то образом он узнал, что копы уже в пути, и сбежал.