Трехручный меч
Шрифт:
Корабль-призрак красиво и легко несся по волнам, только сейчас я понял, что меня сразу смутило: волны не пенились под разрезающим их острым килем, да и не разрезал их вовсе, скользит, как облачко, хотя с виду плотный корпус, надежные мачты, вздутые паруса. Присмотревшись, различил на палубе людей в старинной одежде…
Капитан вдруг ругнулся в сердцах:
— А вот еще один!
Почти на том же курсе показался еще корабль, тоже под всеми парусами, но покрупнее, то ли фрегат, то ли вовсе линейный корабль. В высоком борту чернеют три ряда математически ровных отверстий.
Я, дитя асфальта, молча любовался красавцем кораблем. Пока он проходил мимо, донеслись звуки духового оркестра. Но не удалое матросское «Эх, яблочко…», а нечто строгое, суровое, мне захотелось встать навытяжку и отдать честь чужому флагу. Ругнув себя за недостаточность патриотизма, я заставил себя расслабиться и смотреть критически, как и подобает относиться к любому забугорью.
Капитан разразился длинной многоэтажной руганью. Следом за линейным кораблем появился длинный, похожий на баржу, странный корабль с высокими трубами и шлепающими по воде огромными колесами, похожими на мельничьи. Из труб поднимался дым, тоже призрачный, а широкие лопасти колес не шлепали по воде, а только имитировали погружение, хотя и достаточно артистично.
— А это что за… — крикнул он и снова добавил крепкое слово, — откуда такое чудо?
— «Катти Турк», — сказал я.
Он оглянулся разозленно:
— Знаете?
— Сам не плавал, — ответил я скромно, — но прапрадедушка мой… мог бы, да… Если бы, конечно, пошел в моряки.
Капитан поперхнулся, лицо побагровело. Из-за горизонта выдвинулись трубы и продолжали выдвигаться. Корабля еще нет, а трубы ползут в небо, и наконец начал подниматься сам корабль, огромный, массивный. Ветер снизился до минимума, мы не мчимся уже, тихо скользим, призрачные корабли легко обгоняют и уходят, как я с холодком догадываюсь, к тому самому недоброму острову.
Исполинский корабль, несмотря на планетарную массу, двигался быстро, и, хотя проходил в миле от нас, нам показалось, что заслоняет половину неба, настолько огромен. Ближе к корме отчетливо виднелась почти не поблекшая надпись, но солнце светит в глаза, я так и не сложил буквы.
— А что… это? — прохрипел капитан в ужасе. — Разве могут такие корабли быть?
— Был, — ответил я. — Только жаль, что айсберг встретил его, а не «Аврору». Какие актеры погибают вон в тех акулах, что отплыли от этого корабля… Да, если уж тонуть, то на «Титанике».
Подошел Ирунга, лицо белое, как выбеленное ветрами и ливнями полотно паруса. Проговорил, лязгая зубами:
— Капитан, я не трус…
— Мы все не трусы! — рявкнул капитан.
— Но слишком уж много призраков, — договорил Ирунга. — Никогда такого не было… Может, вернуться?
Я сказал поспешно:
— Но мы же договорились! Я уплатил.
Капитан отмахнулся:
— Да ты-то при чем?.. Мы плывем в порт Гданра, это на том берегу моря, а тебя так, по пути… Нет, Ирунга, нас там слишком многое ждет!.. Ох, мать…
Он застыл, даже не ругался, просто превратился в соляной столб. Через океан двигался настоящий стальной остров с хищными
— Это просто глюк, — сказал я капитану, пока он не свихнулся. — Бред то исть. Такого нет и быть не может. И никогда не будет!..
— Но… — проблеял он, — как такое могло быть… никакие колдуны…
— А это просто туман, — объяснил я. — Мало ли что видим в облаках или тумане. Я еще в детстве в темноте всегда видел в комнате чудовищ, а когда зажигал свет, там оказывались стулья, торшеры, сундуки… не бери в голову.
С верхушки мачты раздался протяжный крик:
— Земля!
Капитан задрал голову, всмотрелся.
— Ты там не спишь?
— Капитан, всеми морскими чертями клянусь, это тот заколдованный остров Спящих Драконов!
Сердце мое застучало чаще, пальцы невольно коснулись кармашка с фигуркой деревянной ящерицы. Нет, рано. Это с мачты видно остров, а я не вижу, тем более ящерица не увидит, брошенная в воду. Кто знает, куда она тогда побежит. Вдруг да вздумает нырнуть, земля на морском дне может оказаться ближе.
Боцман отдавал приказы, матросы забегали по мачтам, корабль дрогнул и чуть изменил курс. Вскоре и я увидел, как из-за горизонта, доказывая наглядно шарообразность Земли — как этого не видели до Коперника? — поднимается небольшая темная масса, а когда приблизились еще, темнота сползла, превратилась в зелень с коричневым оттенком.
С мачты матрос прокричал:
— Там у берега полно Морских Змеев!.. Вода прямо бурлит! И большие кальмары затеяли игры!.. Их нам не пройти!..
Капитан буркнул:
— А мы не пойдем. Я не буду рисковать кораблем. Вот что, дружище, мы довезли тебя до острова, как я и обещал. Но дальше нам опасно… Мы дадим тебе лодку, поплывешь дальше сам. Ты здоровый, как-нибудь догребешь.
Я с ужасом смотрел на бескрайнее море. Остров кажется на другом конце планеты, а я что-то не помню, чтобы умел грести. Да еще мимо Морских Змеев, драконов и гигантских кальмаров, что с легкостью топят большие корабли.
— Это нечестно, — сказал я. Закашлялся, пошел к борту, а там, перебирая руками, перебрался на самый нос, свесился, будто собирался проблеваться, вытащил незаметно ящерицу и, опустив руку, разжал пальцы. Фигурка исчезла, ничего не произошло, сзади подошел капитан, сказал хмуро:
— У тебя свои обязательства, у меня — свои. Понял?
— Да, но… мы так не договаривались?
Он ухмыльнулся:
— Именно так. Я обещал довезти до острова, но не обещал высаживать. Это сделаешь сам…
Корабль дернуло с такой силой, что палуба выскользнула из-под ног. Затрещала мачта, сверху донесся вопль, но мачта, к счастью, уцелела. Корабль дернуло еще раз, уже слабее, я ощутил, что мы движемся намного быстрее, чем раньше. Посмотрел за борт, волны проносятся с такой скоростью, будто мы мчимся на глиссере. Похоже, ящерица упала в воду, ее затянуло под корабль, магический канат провис, а потом ящерица выплыла и ринулась к острову, канат выбрал слабину и дернул с набранной инерцией.