Трехручный меч
Шрифт:
Перемахнув через невысокий стол, призрак снизился и остановился. Я рассмотрел очень старого человека в старинном, очень старинном костюме, что-то времен еще Римской империи, если не египетской, лицо в глубоких морщинах, аскетическое, глаза посажены глубоко, все выражает волю и настойчивость, лицо человека, который в свое время значил много.
— Редко встретишь здесь отважного человека, — произнес он ровным замогильным голосом, но у меня кожа все равно пошла пупырышками. — Я Зарт Хоган, правитель этих земель…
— Приветствую, — ответил
— Да, — ответил он, — потому очень хорошо, что ты прибыл!
— Я не прибыл, — поспешно сказал я. — Мы идем мимо и дальше.
Призрак произнес непреклонным голосом:
— Все блажь и суета. Эти земли заслуживают того, чтобы их обустроить. Здесь некогда жили многочисленные народы, вон за теми лесами колосились необъятные хлеба, здесь пролегал канал, а по обе стороны шумел многолюдный город. Ты займешься тем, что снова призовешь сюда народ!.. А город следует начать строить между этих холмов, тогда он упрется в излучину реки, получив дополнительную защиту, река здесь достаточно глубокая…
Я прервал торопливо:
— Извините, Зарн Коган…
— Зарт Хоган, — поправил он с достоинством.
Мне показалось, что он слегка поморщился, что-то я не слишком впечатлен и даже не спрашиваю, где он зарыл горшок с золотом, но больше ничего не сказал, а я пояснил:
— Строить город, а потом еще и создавать целую державу — не для меня. Я человек простой…
— Ты сильный и свирепый, — перебил он. — Неужели думаешь, что державы и народы создают умные или… ха-ха!.. мудрые? Их создают чаще всего самые тупые, у которых не хватает ума понять, что берутся за непосильную задачу. И потому они создают племена, народы, государства, империи, завоевывают другие королевства и поворачивают колесо истории так, как угодно им, властелинам.
— Я, конечно, тупой, — сказал я с достоинством, всем видом показывая, что я никак не тупой, — но я еще и недостаточно сильный, чтобы ставить такие глобальные задачи. У меня и цели попроще, и радости попроще, и награда меня ждет очень примитивненькая и маленькая… если смотреть с крыши имперского творца или точки зрения вечности.
Призрак сказал настойчиво:
— Ты — сильный. Я избрал тебя.
— Нет, — ответил я тверже. — У меня свой путь.
Призрак покачал головой, в его белесых глазах я уловил недоверие.
— Как ты можешь так говорить? Священные традиции этой земли требуют…
— Я не местный, — возразил я.
Далеко за спиной призрака из пола поднялось небольшое облачко, похожее на медузу в ночи, поколебалось, принимая форму человеческой фигуры. Снова хорошо вылепленная верхняя часть, слабее — грудь, едва видно живот, а ног нет вовсе. Однако поплыл второй призрак в нашу сторону на такой высоте, словно его несут вполне реальные ноги.
— Человек, — произнес он радостным голосом вампира, — наконец-то человек… Как хорошо…
Я взглянул на первого, перевел взгляд на второго, поинтересовался
— А что хорошего?
— Ты явился вовремя, — сообщил второй призрак. — Сейчас как раз время снова возродить веру в истинного бога Икегунда и построить в его честь грандиозный храм…
Я потряс головой:
— Вы ошиблись, я не строитель.
— Но я вижу в твоем лице решительность и отвагу, — сказал второй призрак уверенно. — Ты должен, ты обязан…
Я развел руками:
— Я не должен и не обязан. Ни строить здесь город, ни идти проповедником.
Оба призрака смотрели на меня, как мне почудилось, с недоверием и даже ужасом. Похоже, им в голову не приходило, что им можно отказать. То ли власть у них была столь велика, то ли в те времена старших слушались беспрекословно, но они произнесли в один голос:
— Ты должен…
— Я не… — начал было я и осекся. От пола поднялась еще одна фигура, одетая чуть ли не в звериные шкуры, прямо Чингачгук, направилась в нашу сторону. — Я предлагаю выслушать третьего.
Третий призрак подплыл к нам, двое посторонились, ведь третий явно старше на несколько тысяч лет, а третий сказал голосом, подразумевающим, что я вот сейчас все брошу и побегу жаб давить:
— Я вижу, что давно забыт обряд посвящения первого ребенка богине воды. Я облачаю тебя привилегией восстановить обряд. Река близко, нужно только прорыть канал в эту котловину, а потом каждого первого ребенка от каждой семьи…
Я помотал головой:
— Извините, извините. Я еще понимаю — топить уродов или гомосеков, но… ребенка? А вдруг он даже не станет демократом?.. Нет, эта миссия не по мне. И вообще я заказов не принимаю.
Они все трое задвигались, я услышал тихие шелестящие голоса:
— Ты должен…
— Ты обязан…
— Твой святой долг…
— Священная обязанность…
Я подумал с тоской, что все родители одинаковы. Учат, учат, требуют, чтобы все получалось по-ихнему, чтобы я каждый шаг соизмерял с их желаниями, а не понимают, что время изменилось, пришли другие боги, другие взгляды, другие песни.
— Я не могу, — сказал я как можно тверже, — у меня свой долг.
Призраки заговорили вразнобой, но снова их голоса сплетались в одну песню:
— Традиции священны..
— Надо в жертву первенцев, дабы омытый их кровью алтарь…
— Отстроить город и объявить войну проклятому Трагз Мегану…
— Запретить нечестивые пляски горгангов!.. Запретить и уничтожить…
— Нельзя…
— Ты должен…
— Ты обязан…
— Твой долг…
— Нерушимые традиции…
— Ты в вечном долгу…
По-моему, они повторялись, хотя я понимал этот трюк, чтобы я проникся, получше запомнил, чтобы засело накрепко, но, пока засаживают мне это по самые гланды, это несколько раздражает, если не сказать круче, а почему не сказать, если засаживают вот так напористо, я же не совсем еще демократ и общечеловек, что проглотит, да еще и облизнется..