Трехречье
Шрифт:
— Скажи Васым, почему я?
— Что почему ты?
— Почему ты выбрал меня?
— Я тебя не выбирал, просто тебе от меня кое-что нужно… еще вчера вечером я понял, что времени уже совсем не осталось и пора собираться, не появись ты, я пошел бы один, но мог бы и не дойти. Завтра будет еще труднее, это последнее мое испытание перед предками.
— Когда ты мне расскажешь?
— Придем расскажу. Я тебе верю наемник, раз ты согласился проводить меня… но человек слаб, и даже герои грешат, поэтому я не хочу тебя искушать, — лукаво улыбнулся старик.
— А откуда ты знаешь дорогу?
— Я провожал туда своего отца. Ладно, я посплю, — ответил он, и развязав свою
Вода в котелке закипела, и я можно сказать поужинал, перекусив нарезкой из овощей и вяленным мясом, запив все это горячим травяным чаем от Чернавы, затем пристроился у большого камня подстелив плед и накинув на плечи кафтан, облокотился спиной и глядел как из уже затухающего костра иногда вырываются искры и устремляются в темное небо, подгоняемые горячим воздухом они тухнут, а на их месте просматриваются между пятнами облаков звезды ночного неба. Дробовик положил рядом, прикрыв краем пледа. Тихо… очень тихо, только иногда слышатся писки и возня какой-то ночной живности. Пару раз в небе, совсем низко пролетела какая-то явно большая птица, громко рассекая воздух крыльями. Тишина убаюкивала, и я незаметно для себя провалился в сон.
Проснулся от того что замерз, открыл глаза… вот-вот рассветет. Подошел к Васыму, дышит хоть? Дышит, ну и хорошо, разведу пока костер да остатки чая подогрею. Пока грелся чай немного размялся и умылся, и после первого глотка горячего и терпкого напитка потеплело. Вот, жить можно… А ведь выше будет еще холодней следующей ночью, ладно переживу как нибдь, вино есть можно его горячим пить, будет греть изнутри.
— Проснулся наемник? Кхе-кхе…
— Да. Налить горячего?
— Нет, я просто воды попью.
Собравшись мы отправились дальше, взойдя на вершину перешли на длинный гребень, который переходил в подножие следующей высокой и большой горы. Тропа стала совсем узкой, но старик хоть и с трудом, но достаточно уверенно шел по ней вверх, я старался идти совсем близко, почти наступая на пятки, а ну как споткнется. До обеда делали пару привалов, попить и несколько минут передохнуть и шли дальше. Места вокруг стали… эм… да горы кругом, голый камень да редкие маленькие да низенькие кустики с колючками. Еще, меж камней я стал замечать снег, а когда солнце пошло на закат мы шли уже проламывая тонкий наст покрытой снегом тропы.
— Все пришли, неожиданно сказал Васым закашлявшись и счистив снег присел на валун.
Оглянувшись вокруг и не найдя ничего похожего на всякие там святые погребальные места спросил:
— Как пришли? Тут же нет ничего!
— Тут нет, выше есть, тут уже совсем недалеко… но тебе туда нельзя. Так что садись рядом и слушай, да лоскут дорожный достань если есть.
Васым говорил медленно, что-то даже повторял по два раза. Получалось, что где-то в районе Ровного камня есть пара пещер в скалах, из которых для Васыма привозили «кислый лед», он его толок, разбавлял водой в определенной пропорции и замачивал в этом растворе мешковину, затем мешковина сушилась и разрезалась на полосы. Такую полосу нужно было плотно скрутить в рулон и обернуть в бумагу или кожу, плотно замотав бечевкой. Получался такой цилиндр, с одной стороны которого было отверстие, чтобы вставить фитиль, с другой стороны внутри цилиндра было некоторое количество порошка, который и давал эффект салюта. Этот порошок готовился из смешанных в определенных пропорциях ингредиентов, Васым показал мне каждый из них, объяснив, где найти и как приготовить саму смесь. Я постарался наиболее подробнее расспросить именно о местах, где и что находится и отметил
Закончив свой рассказ, Васым попросил срубить ветку у одиноко растущего на тропе большого куста и сделать ему посох, что я быстро выполнил.
— Совсем тяжело идти, — объяснил он.
— Может все-таки проводить? — спросил я отдавая ему посох.
— Нет наемник, нельзя тебе… тут уже не далеко, дойду. Ну… прощай наемник, — опираясь на посох Васым поднялся с камня, — пойдешь обратно, поторопись и до темна успеешь к расщелине, да не попадись, тут за перевалом деревня икербская.
— Хорошо… Прощай.
Васым закашлялся, сплюнул на снег кровавую слюну и потихоньку пошел дальше по тропе.
Вниз было идти хоть и легче, но опаснее, пару раз поскальзывался, а один раз упал и чуть не свалился с десятиметровой высоты на камни, после этого пошел более осторожно, но все равно получалось быстрее. Ниже, где снега на тропе уже не было, идти стало легче, и прибавив ходу я затемно был уже у расщелины и успел устроиться за кустом на ночлег, слопав пару кусочков вяленого мяса и запив вином, улегся, закурил и глядя в небо стал размышлять… Получается, что этот «кислый лед» очень похож на селитру, я в детстве тоже развлекался и делал подобные ракеты вымочив газету в растворе селитры и высушив ее на батарее… Где взять серу я уже догадался — у Желтого озера, судя по рассказам там есть «мертвые болота», которые «кипят желтым ядовитым дымом». Вот от туда и привозят ее торговцы местным лекарям, которые в свою очередь делают из нее всякие мази. Немного серы я смогу и у лекаря в многодворце купить для экспериментов.
Рано утром пошел дождь, еще не рассвело, но мокнуть сидя на месте не хотелось, накинув плащ я неприлично ругнулся, собрался и продолжил спуск. Но ругался я зря… вероятно природа, испытывая ко мне некую симпатию согнала меня с места. От расщелины я спустился не далеко как услышал сверху голоса. Спрятавшись за большой валун я начал всматриваться в темноту… человек сорок, не меньше, конечно же икербы. Они все набились в расщелину укрываясь от косого дождя. Решили переждать непогоду? Похоже. Ну и хорошо, пойду тогда быстрей, и надо будет зайти на заставу и предупредить их командира.
— Чего тебе? — пробасил кто-то из-за ворот пограничного многодворца.
— Главного позови.
— А на что он тебе?
— Там икербы на тропе, человек сорок… дождь закончился и они наверное уже спустились в долину пока я до вас шел.
— Подожди, — за воротами загремело и они распахнулись, — заходи, идем за мной.
Общий двор окруженный домами был диаметром метров в полтораста, застава уже не спала, кто то возился с лошадьми у конюшни, несколько человек под навесом, как я понял общей кухни, дружно разделывали тушу местного бычка. В обще вроде все при деле.
— В тот дом проходи, — сказал мне провожатый, крепкий мужик лет сорока, в сдвинутой набок войлочной шапке, из-под которой торчал густой чуб, прям казак…
— Здравствовать вам, — сказал я, пройдя в дом и поклонившись изображению Большой луны под потолком.
— И тебе здравствовать… наемник, — ответил тот самый дед, с которым прощался старый икерб, — ты вроде с Васымом ушел? Проводил?
— Да, проводил… Меня под утро из расщелины, через которую тропа идет, дождь согнал. Не успел далеко отойти как икербов заметил.