Трехречье
Шрифт:
— Вот тут Старый камень, большой многодворец, где мы должны собраться, — показал я ножом на вышитый маленький крестик.
— Завтра к вечеру будем, если пару часов отдохнем и поспим, а ночью выедем.
— Так и сделаем, — кивнул я, — не будем терять времени.
На постоялом дворе была одна единственная «гостевая» комната с двумя топчанами, куда мы отправили женский контингент спать сразу после ужина. Варас и Лас улеглись прямо в корчме, составив лавки, а я вызвался покараулить, все равно сон не идет. Выкурив трубку,
— Ты чего?
— Не спиться что-то… и страшно, — ответила Дарина вынырнувшая из темноты закутанная в плащ.
— Завтра долго ехать, не известно еще как дорога сложиться… иди поспи.
— Я же тебе сказала, мне не хочется спать, — засопела Дарина, — почему ты сторонишься меня, я тебе не нравлюсь?
Вот же глупенькая… И выбрала блин место и время…
— Дарина, — я взял ее за руку и повел подальше от фургона, — ты хорошая, и ты мне нравишься и именно по этому, давай не будем вот прямо сейчас говорить о том, о чем ты думаешь, хорошо?
— А когда? — она резко развернулась и уставилась на меня, — сначала ты ушел… потом хвала Богам появился, но то битвы, то смерти… когда ты захочешь говорить со мной?
— Эм…
— Ты… ты… — начала она тарабанить своими кулачками мне по груди и заплакав.
— Чщщщ, — схватил я ее за руки, а потом прижал к себе.
Спустя пару минут Дарина успокоилась и обмякла.
— Вот, молодец, успокоилась? Пойдем присядем, — развернул я ее лицом к лавке у сарая.
— Пойдем, — всхлипнув и вытирая слезы, согласилась она.
Достав из кармашка на поясе кисет я туго набил трубку, закурил, усадил Дарину на лавку и сам сел, выпустив клубы дыма.
— Шла бы спать, в доме теплее.
— Мне тут… с тобой тепло.
— Ну сиди раз тепло… — обреченно согласился я.
Спору нет, девчушка конечно хороша, мозги на месте, красива и лицом и вообще везде… но черт возьми, у меня неизвестно какое будущее в этом мире, может, у меня его и нет вовсе этого будущего, а зарубят меня к примеру и что? Да уж, вот это уж точно попал… перенос моей тушки из одного мира в другой ерунда, по сравнению с этим водоворотом девичьих чувств и эмоций.
— Да, — прижимаясь сказала Дарина и положила голову мне на плечо, — с тобой тепло.
— Угу…
Спустя минут десять Дарина засопела и задремала, а я сидел и боясь пошевелиться наблюдал за луной и проплывающими на ее фоне облаками.
От компании Дарины меня избавил Варас, которому вероятно тоже не спалось, он вышел на улицу и закурил трубку.
— Иди в дом, — спокойно сказал он проснувшейся Дарине.
— Хорошо батюшка, — ответила она, опустив глаза и покраснев, и затем побежала к дому поддерживая полы плаща дабы не волочить их по земле.
— Я договорился с хозяином,
— Хорошо, — кивнул я, — тебе то, что не спится?
— Лас храпит как загнанный конь, разбудил меня… Я вот что-то подумал, а к чему ты расспрашивал про земли за пределами княжества?
— Просто интересно… А тебе разве не интересно?
— По законам Хранителей, все, что извне в наши земли может прийти, это все от тьмы, все зло…
— Ты веришь?
— Как тебе сказать, со стороны болот ведь только зло приходит каждую зиму, и с каждой зимой больше и сильней. В горах на юге икербы, бесовское племя, — сплюнул Варас на землю, — а по другим сторонам степи за пески… Многие лета назад ходили те, кому интересно было… но толку? Большинство не вернулось или сгинуло, а другие вернулись ни с чем.
— И больше никто не пробовал? Времени то много прошло, может что и изменилось.
— Мне то не ведомо… может и пробовали, может и изменилось.
На утро собрались быстро, и попрощались с Туском, после чего отнесли его тело в повозку, которую прислал староста многодворца. Затем позавтракали и отправились в дорогу, которая заняла у нас весь световой день, и уже к вечеру мы прибыли в большой многодворец Старый камень. Встретил нас разъездной патруль ополчения князя Талеса, как представились наездники… О как, ну раз такой поворот, значит Тарин с Талесом провели время с пользой. Внешне жизнь многодворца никак не выдавала столицу будущего мятежа, как обычно периодически проезжали обозы, в двух имеющихся постоялых дворах останавливались путники, по двум протокам медленно проплывали лодки в обоих направлениях. Вот только конные разъезды и два поста караула на въезде и на выезде портили мирную картину. У дома старосты нас встретил Тарин и увидев Ласа верхом на коне Туска спросил:
— Что случилось, где Туск?
— Пал он, — ответил я соскочив с коня, — наткнулись вчера на отряд наемников. Надо поговорить Тарин, да и поесть не помешает.
— Езжайте вон к тому каменному двухэтажному дому, это постоялый двор, племянник Манука там хозяин, располагайтесь пока, я скоро.
— А где Талес?
— С вчера в соседний каменок уехал с Мануком.
— Ты что, их одних отпустил?
— Нет конечно, с ними полста всадников… с Вансом во главе.
— С Вансом?
— Да, этот одноглазый демон на днях приехал вместе с ополченцами с границы хартских земель.
— Отлично! — обрадовался я присутствию еще одного матерого вояки, — кстати, что-то я особо ополчения не увидел.
— Это хорошо, значит не зря старался. Люди то всякие ездят, не нужно что бы видели. В холмах недалеко отсюда два лагеря стоят, три сотни копий!
— Ого.
— Талес с Мануком должны за собой еще две сотни привести.