Трехглавый орел
Шрифт:
– Все это очень интересно, дорогой мой, – неспешно проговорил лорд Баренс с какой-то скрытой досадой. – Однако в твоих рассуждениях кроется одна большая ошибка: ты начал слишком близко воспринимать местные, причем в данном случае узкоместные, проблемы. До Михельсона и его войска, поверь мне, тебе нет никакого дела. До казанского губернатора тем более. Орловы и Дараган – куда как интереснее. Это в корне может изменить общую расстановку сил. Да, с Орловыми, похоже, Екатерина просчиталась. Как говорится, превратности метода.
– В каком смысле? – не понял я.
– В прямом, мой дорогой племянник. Не забывай,
Екатерина дарит щедро и возносит высоко, но никогда не забывает обрушить вчерашнего баловня судьбы в тот самый момент, когда несчастному кажется, что он уже ухватил бога за бороду. При этом государыня оставляет отвергнутому надежду на то, что все еще может измениться. Чем, в принципе, гарантирует лояльность оставленных фаворитов, среди которых иногда встречаются весьма полезные для государства люди. С Орловыми она немного опоздала. Совсем чуть-чуть. Они уже успели почувствовать себя вершителями судеб России, а вкус абсолютной власти – все равно что вкус крови для вампиров: единожды попробовав, остановиться невозможно. Отошли их Екатерина на год, на полгода раньше, они бы, пожалуй, сейчас спокойно жили, как подобает богатым вельможам, но теперь... Теперь вся их жизнь подчинена законам большой игры. А будет ли служить им для достижения цели Пугачев или же зеленые человечки с Марса, им, по большому счету, безразлично. Они уже сами по себе слишком крупные фигуры.
Но я хотел поговорить с тобой о другом. Меня интересует, куда надевались наши старые приятели герцогиня Кингстон и граф Калиостро? Насколько я понял, они тоже отправились по твоим следам. Я так. гляжу, в этом сезоне поездки на Волгу вообще популярны в петербургском высшем свете.
– Видит бог, это не моя заслуга, – парировал я колкость лорда Баренса. – Отвечаю по порядку. Герцогиня Кингстон или, точнее сказать, герцогиня Кингстон номер два, потому как при рождении обладательница этого титула получила имя не Элизабет Чедлэй, а Элен Фиц-Урс, находится на расколдовке или расколдовывании, не знаю, как правильно, в избушке Бабы-яги.
– Где?! – Удивление в голосе моего дяди не могли скрыть ни расстояния, ни общее для английских джентльменов правило ничему не удивляться.
– В избушке на курьих ножках. Есть тут такая избушка на курьих ножках, в ней живет Баба-яга. Так вот там сейчас находится миссис Элизабет Чедлэй с целью обратного превращения в мисс Элен Фиц-Урс.
На канале связи воцарилось молчание.
– Ты это серьезно?
– Абсолютно, – произнес я с тайным злорадством оттого, что мне удалось шокировать невозмутимого дядю Джорджа. – Но это еще не все. Граф Калиостро, плененный отрядом нашего агента атамана Лиса, направляется, как мне было сказано, на перековку к венедским волхвам.
– Господи, час от часу не легче! А эти-то откуда взялись?
– Я так полагаю, они здесь уже давно. По словам Лиса, с раннехристианских времен.
– Да, занятный поворот. Хорошо бы знать, что из этого
– Хорошо, дядюшка. Все, что смогу.
– Благодарю тебя, мой дорогой.
Связь отключилась.
– Господин премьер-майор, вы сами видите, обстановка изменилась в корне. Вряд ли вам следует отправляться... – Михельсон посмотрел на своих помощников, словно оценивая, можно ли при них называть конечную точку моего путешествия. – Отправляться в лагерь к Пугачеву. Разбойник не сдастся. Сейчас он стал сильнее, чем когда-либо. Мне тут крайне не хватает опытных и отважных офицеров. Я дам вам отряд. Мы должны связать Орловых стычками и преследованием, не дав им соединиться с Пугачевым. А я же постараюсь оттянуть основные силы разбойников за собой и держать их в напряжении до той поры, пока подойдет Суворов.
Я покачал головой.
– Почел бы за честь, ваше высокоблагородие, но не имею такой возможности. Я обязан выполнить приказ государыни.
– Да, вы правы, друг мой, – с горечью в голосе произнес Михельсон. – Вы честный и благородный офицер. Но видит бог, здесь бы вы были полезны, а там ваша смерть станет еще одной бессмысленной жертвой. И все же храни вас Господь, господин премьер-майор. Отправляйтесь в путь, не смею вас задерживать.
Неповторима ночная степь. Невозможно описать многообразие ее пряных запахов, все эти шорохи, стрекотание, залитое светом нереально огромной полной луны. Мы с Редферном двигались сквозь высокие, не ведавшие покоса травы, уже сухие из-за палящего степного солнца, ехали не спеша, Радуясь ночной прохладе, то и дело вспугивая какую-то живность, буквально выскакивающую из-под копыт и уносящуюся вдаль с шумом, достойным крупного зверя.
– Але, капитан, ты там далеко?
– Вот спросил. – отозвался я. Откуда я знаю? Я же не вижу, где ты находишься.
– Я тут на кургане стовбычу, шо скифская баба, В смысле – мужик. Ты курган уже видишь?
Я начал всматриваться в горизонт, пытаясь разглядеть что-либо, способное сойти за курган. Слева впереди действительно маячила какая-то возвышенность. Я указал Питеру направление движения, и мы тронулись дальше навстречу нашему агенту.
– А, все, я вас вижу! – радостно завопил Лис. – Сейчас мы будем. У меня с собой два десятка казаков из моих. Официально мы тебя берем у полон. Они вас, сэр, уже видели, так что не боись, драки не будет. Я им растолковал, что мы тут, как говаривал атаман Бурнаш, не яблоками торгуем, а политику делаем. Поэтому относиться к вам будут с возможным почтением. Но, сам понимаешь, у меня в отряде восемь сотен и в каждой человек сто пятьдесят – двести. Не объяснять же всем, что ты у нас чрезвычайный и полномочный посол к едрене матери, то есть к ейному, в смысле к нашнему, батьке. Так что жди, сейчас будем.