Требуется сообщник
Шрифт:
– Дочери, – поправил Крепан.
– Обеих, – согласился Кощей. – Сразу начинаются нелп… как же это по-русски… нелпет… о!.. нелепые подозрения! Можно подумать, что будь у человека темные мысли, он не смог бы реализовать их на родине! Вы согласны, дорогой Крепан?
– Согласен, – кивнул Крепан, пытаясь понять, к чему клонит гость.
– Вот, – печально кивнул Кощей. – Можно, конечно, попытаться поискать в деревнях, среди крестьянского сословия, но где их манеры? Где воспитание, я вас спрашиваю? Где вышивание золотой нитью, плетение кружев? Только землю обрабатывать да
– И это так грустно, – поддакнул Йоханес, поняв, куда клонит Максет, и опрокинул стопку.
– У вас вот пять дочек. Одна другой краше и скромнее, так слухи говорят, – вступил Кощей. – Вот такую девицу и пытаемся нанять для Йоханеса.
Он сокрушенно вздохнул, схрумкал кусочек квашенной капусты и снова вздохнул.
– Подскажите, дорогой Крепан, где достойному человеку найти достойную девицу? – искренне взмолился догадливый Йоханес.
В голове Крепана, сбивая друг друга, закрутились идеи, одна другой привлекательнее. Сначала он пристраивал подальше опозоренную дочь. Как следствие, смывал пятно позора с остальных дочерей. Вдобавок получал прибыль, а, зная Маняшкин характер, еще и зятя за границей. То, что у голландца якобы была невеста, купца не смущало, он свою дочь знал не первый день. Да и имя Ван Дирта уже слыхал. Видный человек.
– Эх! – залихватски крякнул он, грохнув кулаком по столу, боясь поверить своей удаче. – Как тут не помочь добрым людям!
Кончилось все смотринами. Жена, заливаясь слезами, сидела в светелке, а Крепан демонстрировал дочерей. Из пяти двое, со слов отца, оказались помолвлены, их даже не пригласили, одна была слишком уж застенчива, еще одна шибко грамотна, негоже такой юные умы смущать, и осталась только Маняша. Уж и умница, и красавица, и бисером заморским плетет да вышивает, и грамоте обучена, и шьет на загляденье, и скромна, и в торговле разумеет.
– О, у такой красавицы наверняка есть жених!
Йоханес с неподдельным восхищением смотрел на розовощекую девицу в самом расцвете сил.
– Не сложилось как-то, – процедил отец.
– Скромна слишком? Понимаю, – закивал Йоханес.
– Во-во, оно самое, – с чувством произнес Крепан, прикидывая, что теперь дегтем можно будет не ворота, а оси телег смазать.
– И столь чудесная девушка согласится поехать со мной в Голландию? – все не мог поверить собственному счастью Ван Дирт.
– Ежели человек достойный, так чего ж не поехать? – отозвался Крепан. – Да и я в Голландию эту по делам частенько наведываюсь, проведаю, как там и что.
В общем, смотрины закончились лучше некуда. Любовь с первого взгляда, с одной стороны, удачная сделка – с другой, и две удачных сделки – с третьей. Под слезы жены, некстати ввалившейся в горницу, Крепан объявил о своем решении отправить среднюю дочь за границу «для обучения и пригляда за дитем», за соответствующее вознаграждение и, конечно, гарантии счастья дочери.
Нанятая Маняша вместе с отцом отправилась проводить гостей до ворот.
– Дядя, – шепнула она Кощею, пока Крепан с Йоханесом обговаривали последние детали. – А здорово ты под иностранца косишь, уважаю, даже отец купился.
– Ну что ты, девица, – отпрянул
– Брось, дядя, – Маняша угрожающе нахмурилась. – Ты че ж думаешь, я совсем дура? Уж что-что, а в мужиках-то я разбираюсь, – тут она смягчилась и улыбнулась: – Ты того, месячишка через два на свадьбу приезжай, почетным гостем будешь.
– Мария, вас детей нянчить взяли, – веселясь про себя, напомнил Кощей.
– Дык че ж, сама рожу, сама и нянчить буду, – согласилась ушлая девица. – А то ить голландские девки знаешь какие? Возьмешь в дом за дитем смотреть, а они мужика уведут. Так про свадебку не забудь, мы с Яшенькой ждать будем.
– С кем? Ах да! Всенепременно.
– Вот и ладненько.
Поскольку уже подошли к воротам, Маняша вновь стала образцом скромности, лишь из-под ресниц бросала на Йоханеса такие взгляды, что бедняга то краснел, то бледнел и подсчитывал, как скоро он сможет увезти эту замечательную девушку.
Расставшись за воротами с Йоханесом, перед глазами которого до сих про стояла напудренная да накрашенная Маняша, Кощей отправился к постоялому двору.
Вот тут его ждал сюрприз. Женька справилась с заданием, да так, что Кощей все проклял.
Пока он обустраивал личную жизнь голландца, Женька искала ведьму.
Городок, по столичным меркам, оказался небольшим, люди общительные, особенно на базаре, и вскоре девушка знала минимум три направления, где стоит искать местных ведьм.
Первая была отвергнута сразу: что это за ведьма, в самом деле, если живет в обычном доме, а рядом совершенно бесстрашно бегают соседские ребятишки. Во всех фильмах, которые Женька пересмотрела, ребятня как раз волшебных мест избегала, а если вляпывалась в неприятности, то именно потому, что сунулась во двор за мячом или на спор.
Второй ведьмы не было дома, по делам ушла, а вот третья заслуживала особого внимания.
Она жила на окраине. Идти, конечно, далековато, но деваться было некуда. Когда она свернула на нужную улицу, ей вслед засвистел какой-то парень. Женька ускорила шаг, но парень не отставал. Он шел следом, намекая на прогулку на сеновал – раз уж косу отрезали, так чего ж теперь ломаться? Голос его становился все ближе, прохожие в запущенной части города на помощь не спешили, и девушка уже примеривалась, как бы половчее задрать подол, врезать с ноги нахалу в самое чувствительное место и куда потом бежать. Но тут пришло спасение.
С неба спикировала пустельга, вцепилась в волосы незадачливого ухажера, долбанула его клювом в переносицу и взмыла вверх. Матерясь и пытаясь зажать кровоточащий нос, парень побежал в другую сторону, ему стало абсолютно не до преследования.
Ведьмин дом стоял почти у самой городской стены и выглядел живописно. Именно так учила говорить Женьку ее бабушка, когда по пути на дачу встречалась полная развалюха.
«Живописный» домик стоял скособочившись, меж полусгнивших бревен торчала пакля, одно кособокое окошко было затянуто бычьим пузырем, а второе застеклено. Но на стеклах был такой слой грязи, что вряд ли они пропускали свет лучше пузыря. Крыша была крыта гнилой соломой.