Требуется приспешник
Шрифт:
А потом… Потом потекло ещё томительнее. Потому что Лорейн срочно захотелось в уборную. Она заерзала на диване. И мрачно посмотрела на Мориона, который делал вид, что наслаждается компанией герцога очень уж правдоподобно. Лорд призывный взгляд проигнорировал, всем телом слившись с креслом. Лорейн поёрзала ещё.
Говорила мама не пить вина в компании мужчин. Но кто ожидал такой свиньи от чая?
Ну ладно же! Лорейн сделала ещё один крохотный глоток и звонко опустила чашку на блюдце.
Ошарашенный
– Ой, прошу прощения, господа, я такая неловкая. – Лорейн хлопнула ресницами и взмахнула руками, демонстрируя пятно на платье. Чайное! – Могу я попросить вашу служанку сопроводить меня в дамскую комнату?
Герцог почему-то сперва взглянул на Мориона, потом взял колокольчик и позвонил. Вот лысы… лысеющий упырь! Да он всерьёз забыл о ней! Служанка только показалась в дверях, как Лорейн очень торопливо вышла к ней.
– Госпожа?
– Где уборная? Сейчас будет… катастрофа!
Служанка изменилась в лице и по пустым коридорам поволокла её к туалету.
– Чертов чай! Чертов Морион! Ненавижу! Уволюсь! – ворчала Лорейн, пока мыла руки в мраморной раковине.
Катастрофу предотвратили, так что можно было не спешить. Поэтому Лорейн недолго полюбовалась на себя в огромное зеркало, подсвеченное магическими огнями, подкрасила губы, поправила и без того идеально лежащие волосы.
– Нет, сначала отомщу, а потом уволюсь, – снизошла она до милости.
– Госпожа, вы в порядке? – робко раздалось из-за дверей.
– В полном!
Лорейн вышла, свежая и сияющая, как белая роза в пасмурный день, и тут её настиг злой рок. Удача закончилась. В сумочке зазвенело Стекло, старательно исполняя Похоронный марш.
– Мама! – побледнела Лорейн, торопливо доставая артефакт.
– Госпожа?
– Спасибо, можешь идти, я сама дойду.
Служанка с сомнением глянула в коридор, но Лорейн замахала рукой, отпуская её. Девушка сделала книксен и исчезла за поворотом.
– Да, мамочка? – ответила Лорейн родительнице.
Связь ребёнка с матерью нерушима и не ведает расстояний. Говорят, что в разлуке ноет сердце, когда тебя вспоминает мать. У Лорейн всегда почему-то ныло пониже спины…
– До меня донеслись ужасные слухи, – начала мама слабым голосом, и в воздухе, пахнущем старыми коврами и натиркой для паркета, повеяло ещё и сердечными каплями. У матери было здоровое сердце с запасом прочности лет на двести, но капли добавляли драматичности. – Боги пресветлые, я произнести это не могу без содрогания.
Лорейн нервно заходила по пятачку перед дверью уборной.
– Не знаю, какие слухи до тебя донеслись, – фальшиво улыбнулась она, – но я как раз хотела донести прекрасные. Мама, я нашла работу!
По ту сторону магической
– Мама?
– Так это правда…
– Правда-правда, – энергично начала она сбивать с толку маму, нервно шагая по коридору без какой-либо цели, в попытке унять этот жуткий зуд. – Настоящую работу!
– На злодея Мориона?! – возопила мама, совсем не как умирающая. Скорее, как убивающая.
– Ну не на, а у, – чопорно уточнила Лорейн. – Все очень прилично. Я секретарь.
– Не морочь мне голову! – так рявкнула в Стекло мама, что Лорейн нервно вздрогнула и остановилась у какой-то стены. С потолка, расписанного сценами божественной охоты, в неё целился из лука какой-то божок с острыми ушами. Круглое лицо пугало фамильными чертами Париса Третьего. – Что у тебя с этим проходимцем?!
– Да ничего у меня с ним! Я его вообще сегодня первый раз увидела.
– Боги пресветлые… – тихохонько завыла мама, сделав абсолютно не те выводы.
– Меня не взяли в магпрефектуру… – терпеливо, но слегка раздражённо начала объяснять Лорейн, привалившись спиной к арочной панели с охотничьими горгульями. Раздражающий лучник продолжил держать её на мушке. Упырь отгрызи руки тому умельцу, который нарисовал этого плешивого крокодила. Лорейн отвернулась.
– И ты решила пойти по наклонной?
– Нет, – она устало потёрла лоб, – я решила, что пойду в обход. Сделать, так сказать, ход конем…
– Жеребцом… – драматизировала мама, снова снизив энергичность голоса до бессильно-жалостливой.
Лорейн вспыхнула от злости и в сердцах ударила по стене. За спиной что-то тихо тренькнуло, быстро-быстро зашуршало шестерёнками, вибрирующе отдаваясь в спину… Лорейн удивлённо попыталась вернуть равновесие и шагнуть вперёд, но панель за спиной резко распахнулась, и она полетела в тёмную неизвестность с криком, который маме слышать бы не стоило. Неизвестность быстро обнаружила в себе уходящие вниз ступеньки, дружелюбно принявшие удар на себя: спиной Лорейн приложилась знатно. Сумочка метко попала в лоб. Стекло полетело считать ступеньки. Видимо, на шаг на лестницу реагировали чары, потому что сразу же, как она растянулась на них, включился свет. Но разглядеть Лорейн ничего не успела – её накрыло шуршащей юбкой платья.
Лорейн не врала, когда говорила, что ругается на пяти языках, и, путаясь в юбке и пытаясь подняться, изливала жемчужины своей мудрости и образования щедро и не стесняясь. Слышал бы Морион, в каких конструкциях она упомянула его, зелёный чай, брусничные листья и герцога, потребовал бы жениться. Но Морион не слышал.
Лорейн наконец поднялась и посмотрела на закрывшуюся потайную дверь. Поток ругательств иссяк, и в наступившей тишине она устало вздохнула. И услышала удивлённое:
– Лорейн?..