Требуется наследник

Никольская Элла

– Господин Калкин, прошу любить и жаловать.

"Тебя и самого-то любить и жаловать трудновато, а тут еще один" подумал Павел, вслух же сказал вежливо:

– Наслышаны насчет вас, Аким Александрович, - и пожал сухую руку с длинными пальцами.

Гость был чрезвычайно высок, худ, нелеп - седоватые растрепанные кудри вокруг лысины, острый нос торчит задорно, а водянистые глазки утонули в морщинках и складочках. К тому же суетлив: приложился к Лизиной ручке, долго с неуместной сердечностью тряс руку Конькова. Шкатулки на столе, слава Богу, не видать - лучше с ее содержимым без посторонних

ознакомиться.

Пока пили чай и ели пироги (Павел заметил, что господин Калкин и в том, и в другом неумерен, наливает чашку за чашкой, метет один пирожок за другим), беседовали о превратностях воздушных путешествий.

На вполне разборчивом русском языке прибывший прямо из Шереметьева гость высказал свои соображения: что самолет, конечно, могут захватить террористы, после взрывов в Нью-Йорке все боятся именно этого. Он же, бывалый путешественник, считает, что шанс оказаться в таком самолете невелик, зато угодить в какую-нибудь забастовку служащих аэропорта, водителей автобусов, диспетчеров - опасность вполне реальная. Просидеть много часов, а то и суток в аэропорту, ожидая, пока твою судьбу решат где-то там посредством вяло текущих переговоров - тоже не подарок, поверьте, господа...

На том вступительная часть и закончилась. Аким Александрович сдвинул к одному краю чашки с блюдцами и опустевшее блюдо, Марья Фоминична подхватила посуду, поспешно унесла в кухню и протерла клеенку сухим полотенцем. И вот уже развернута потемневшая на сгибах карта, слегка дрожащий длинный и узловатый палец водит по ней, и головы присутствующих склонились дружно, и все следят за этим пальцем.

– Не наш дом, - разочарованно сказала Лиза, - Планировка другая совершенно. А башенки - так раньше все строили с башенками. Через одного. А это что? Вот здесь...

На карте, помимо плана, изображен был в нижнем правом углу фасад красивого дома с двумя флигелями, большое, сильно выдвинутое крыльцо с колоннами. Между башенками над вторым этажом - застекленный купол - зимний сад, намечены на рисунке контуры пальм и еще каких-то замысловатых растений. От обоих торцов крытые переходы ведут во флигели, эти переходы и на плане обозначены - узкие, полукруглые. В передней части дома, судя по плану, две просторные комнаты по обе стороны крыльца, а в задней его части - анфилада из четырех небольших комнат.

– Нет, это другой какой-то дом, - согласилась с дочкой Марья Фоминична, - Таких-то хором я тут и не помню, - вздохнула она, вместе с другими оторвавшись от карты.
– Порушили, наверно, или само по себе развалилось за столько-то лет. А улица-то какая, Аким Александрович?

– Запамятовал, - сокрушенно сказал гость, - Говорила она, а у меня из головы вон.

– Она - это кто?
– сухо спросил Павел..

– У-у, это долго объяснять. Тетя Анюта, двоюродная тетушка моего отца, в общем и грубо говоря. Тут есть свои тонкости.

Скончалась тетушка в прошлом году в Париже, а перед тем поведала, как водится, семейную тайну...

– Господа, надеюсь, вы не принимаете меня за сумасшедшего?
– гость вдруг засмеялся, показав не по возрасту безупречные зубы.

– Нет, нет, продолжайте, это очень интересно, - подал голос Юрий Анатольевич, сидевший по обыкновению в углу дивана с кошкой на коленях.

–

А то, знаете, все эти истории с кладами...
– Аким Александрович покрутил длинным пальцем у виска, - Так вот, тете Анюте ее бабка, а моя, стало быть, прабабка Клавдия Тихоновна Плотицына, царствие ей небесное, рассказывала множество раз, как, уезжая поспешно из загородного дома, побросала в дорожный несессер свои украшения, что под руку попало, остальное же поручила верному слуге спрятать понадежнее... Старушка прямо-таки заклинилась на этих оставленных сокровищах. Жила-то в бедности: несессер, к сожалению, был не слишком вместителен - ненадолго ей средств хватило. Жалела, что мало увезла. И то сказать - задержись она, чтобы прихватить побольше, еще вопрос, успела бы сама ноги унести. Муж ее, мой прадед к тому времени, по слухам, был уже расстрелян, а обеих дочерей, ранее уехавших, она надеялась встретить в Париже, только их там не оказалось, красные их на границе перехватили...

...Ну вот, более или менее ясно. Остались пустяки - найти тот дом, из которого в панике бежала купчиха. Или доверенного слугу - как бишь его?

– Его можно не искать. Как только хозяйка отбыла восвояси, пришли красные, тут же его и казнили. Будто бы как раз за нежелание выдать клад.

– А может, как раз выдал. Или сам украл...
– съязвила Лиза.
– За то и был казнен.

– Но господа, зачем же так плохо думать о людях?
– всплеснул руками Аким Александрович, - Тетка Анюта со слов бабушки утверждала: ценности поручены были абсолютно надежному лицу.

– А такие бывают?
– не унималась Лиза. И положила этой репликой начало спору на сей предмет.

Павел участия в споре не принимал, наблюдал как бы со стороны. Может ли человек быть таким наивным? Или этот русский, проживающий не то в Северной Америке, не то в Южной, попросту притворяется дурачком, всех нас за нос водит? Цель какова? А черт его знает. Судя по всему (имя и возраст подходят), он и есть тот мальчонка, которого фронтовая супруга героя в Малаховку невесть откуда привезла, а потом невесть куда увезла. Только он сам об этом ни слова. А как он за границу-то угодил?

Павел пожал плечами, поинтересовался:

– Так вы рассчитываете ценности найти и - как бы это сказать? Вернуть в семью?

– Да нет, это вряд ли, - вполне разумно и трезво ответил гость, - Вот если бы дом удалось вернуть. Или хотя бы землю. Я слышал, что в окрестностях Москвы земля чрезвычайно дорога.

– Это вы в Буэнос-Айресе слышали? Насчет подмосковной земли?

Все-таки сумасшедшим Аким Александрович явно не был. Уловил недоброжелательность и насмешку в речах Павла. Сложил аккуратненько драгоценную реликвию и, обменявшись взглядами с Григорием, поднялся:

– Благодарю за гостеприимство, Мария Фоминична. Лизанька... Юрий Анатольевич... Приятно было... Надеюсь, еще свидимся.

Каждому от гостя по легкому кивку, Гриша отделался общим поклоном - и дверь за ними закрылась, а вскоре слышно стало, как отъезжает "мерседес".

Оставшиеся переглянулись.

– Паша, нарисуй-ка этот план, как запомнил. И фасад. Лиза, ему помоги. Юрий Анатольич, у вас лист бумаги найдется?

В голосе Конькова - командные нотки и азарт. Надо же...