Травой ничто не скрыто...

Нюквист Герд

Кристиан был прав.

— Арестуйте Люси! — закричала она, — Все улики против нее. Арестуйте ее, уберите ее отсюда, видеть ее не могу… шлюха… ненавижу!..

В комнате нависло тяжелое молчание.

Тогда встал полковник Лунде. Он придвинул свой стул к стулу, на котором сидела его жена, и обнял ее за плечи. А Люси, как усталый ребенок, опустила голову ему на грудь.

— Нет, — сказал Карл-Юрген. — Мне не за что арестовать фру Люси Лунде. Теперь она и полковник Лунде наконец заживут спокойно.

— …Я…

я продам этот дом, — сказал полковник Лунде, — Мы больше не будем здесь жить, Люси. Может, теперь у нас хватит средств построить маленький домик где-нибудь в другом месте… Мы будем с тобой вдвоем, Люси…

— И Виктория будет с нами…

— Конечно, — сказал полковник Лунде. — Само собой…

— Есть доказательства, которые называются косвенными уликами, фрёкен Лунде. И все они указывают на вас. Правда, я не могу арестовать вас на основании этих улик. Но зато я просто предлагаю вам — убирайтесь из этого дома. Да поживее.

Она высокомерно вздернула подбородок — ее темные глаза пылали ненавистью.

— Я и не намерена оставаться здесь. Я уезжаю. По доброй воле. Рассуждайте, сколько вам заблагорассудится о моей алчности, доцент Бакке. Но прошу всех иметь в виду — по закону я пользуюсь теми же правами на наследство моей прабабки, как и полковник Лунде. Поэтому, когда майор Дамм поедет в Лондон, сумму, которую он выручит за книги, прошу поделить поровну — половина принадлежит мне. За вычетом половины того, что я уже получила за «Гамлета». Разве я не права, инспектор Халл?

Я обернулся и посмотрел на Карла-Юргена. Сам я был настолько потрясен, что у меня язык прилип к гортани.

У Карла-Юргена тоже был такой вид, точно он лишился дара речи. Но он взял себя в руки. В юридические руки.

— Да, вы правы, фрёкен Лунде. Половина наследства прабабки Лунде принадлежит вам.

— Полковник Лунде… — начал было я.

— Мне нечего добавить, — сказал полковник Лунде, — инспектор Халл сформулировал все совершенно точно.

Я снова вынужден был восхититься старомодным воспитанием.

Она улыбнулась, точно кошка, свернувшаяся на обитом красным плюшем стуле.

— Прекрасно. А вы так и оставайтесь с двумя нераскрытыми покушениями на убийство, инспектор Халл, Вы дурак, инспектор, как и вы, доктор Бакке, и вы, доцент Бакке.

Кристиан кашлянул. Он был совершенно спокоен.

— Двух покушении не было, фрёкен Лунде. Было одно покушение — на мою жизнь. А то, что вы стукнули себя по лбу отверткой, вовсе не покушение.

— Пожалуйста, пусть будет одно покушение… У инспектора Халла одной заботой меньше…

Она словно выплюнула имя Халла.

— Вы сшибаетесь, фрёкен Лунде, — сказал Кристиан. — Кроме одного покушения, было еще убийство.

Не знаю, кто из присутствующих с шумом перевел дух, — возможно, я сам.

— Фру Виктория Лунде

была убита, — продолжал Кристиан. — Она болела туберкулезом. Малейшее кровотечение было для нее роковым. Не плачь, Виктория, Это все произошло очень быстро. Твоя мать умерла без страданий, об этом позаботился я. Я просмотрел историю ее болезни и обратил внимание, что у нее была на редкость плохая свертываемость крови. Вы, фрёкен Лунде, навещали ее в больнице, вы дали ей чай с тромбантином — от этого она и умерла.

Фрёкен Лунде только рассмеялась в ответ.

— Докажите, если можете.

— Не могу, — сказал Кристиан. — Доказать это невозможно.

Она встала.

— Сожалею, но мне некогда, — сказала она, — я уезжаю.

Стоя посреди комнаты, фрёкен Лунде закурила сигарету. Это зрелище никогда не изгладится из моей памяти. Ей было пятьдесят восемь лет, но на вид ей нельзя было дать больше сорока. Я подумал — что-то она будет делать дальше?

Как видно, Карлу-Юргену пришла в голову та же самая мысль.

— Два слова на прощанье, фрёкен Лунде. Имейте в виду, что я, то есть полиция, будем следить за каждым вашим шагом, где бы вы ни находились.

Она впилась в него взглядом, потом швырнула сигарету на ковер и раздавила окурок ногой.

— Вызовите мне такси, доцент Бакке.

Я вызвал ей такси. Я проводил ее в прихожую. Она сорвала с вешалки пальто и протянула мне, чтобы я его подержал, пока она просунет руки в рукава. Это была легкая и пушистая норковая шубка. Фрёкен Лунде не теряла времени даром.

Такси ждало у дверей.

Она смерила меня взглядом.

— С той минуты, как я вас увидела, доцент Бакке, я поняла, что в этом доме поселился сам дьявол.

— По-моему, дьявол поселился здесь задолго до моего появления, — ответил я.

Она села в такси и уехала.

Мне нужно было глотнуть свежего воздуха.

Я вышел в сад и посмотрел вниз на город, переливавшийся самоцветами.

Потом обернулся и посмотрел вдаль, где позади темных холмов виднелись три вышки с красными сигнальными огнями и освещенный прожекторами трамплин стадиона Холменколлен. За моей спиной шелестели верхушки деревьев, окружавших дом полковника Лунде.

Неужели этот дом казался мне мрачной обителью призраков? Теперь это был обыкновенный большой и старый дом.

Я вернулся в гостиную.

Люси не шевельнулась. Она сидела в прежней позе, положив голову на грудь полковника Лунде. Что сказала моя мать? Она сказала, что Люси ищет опоры в жизни. Люси ее нашла. А я этого не понял. Психолог из меня не выйдет.

Виктория одиноко сидела на своем стуле. Она не переставала плакать.

— Виктория, возьми мой платок.

Она взяла у меня платок, вытерла слезы. Я сел на стул рядом с ней.