Травница
Шрифт:
– У меня нет матери! – обронила травница, и в груди снова всколыхнулась и застарелая обида на то, что мать её бросила, и боль.
И вспомнилось много чего, что пыталась ей дать бабушка, когда мать просто ушла с кочевым табором, оставив Ижею на бабулю. И так больше и не вернулась.
И, кажется, Яррей услышал то, чего не договорила девушка.
– Ведьма последними словами отрекается от дара, – обронил он, не глядя на поникшую Ижку.
– Он миру живых принадлежит, природе. И потому на тот свет не пускает. Вспомни бабкины
– Вспомнить бы, что она тогда говорила… - пробормотала Ижея и закусила губу.
На ум ничего не шло. Потому Ижка плюнула и, бросив противную книгу в сундук, принялась стелить себе на широкой лавке. Спать на ней было, как курице на насесте. Но что поделать, если раненый занимал кровать?
– Ложись на кровать! – снова подал голос Яррей.
И у Ижки внутри что-то снова подпрыгнуло и оборвалось. И выпала из рук подушка.
– Мне и здесь нормально! – ответила она, подняв подушку и бросив её на лавку. И снова вцепилась в Малька, как в главного защитника.
Кот оценил возложенную на него ответственность и зашипел.
– Я перелягу на лавку, а ты в кровать ложись! Ты с тех пор, как я очнулся, нормально не спала, – Ижка не стала говорить, что она не спала нормально с того дня, как притащила его домой. Как-то неловко…
Яррей начал подниматься, но, видимо, слишком резко или неловко дёрнулся, так как вмиг побледнел и выругался сквозь стиснутые зубы.
- Ох, ты и… - уронив теперь уже кота на пол, подбежала Ижка к Яррею. – Ну что мне с тобой делать!
– Я не буду валяться в кровати, пока ты ютишься на лавке, - процедил сквозь зубы парень.
Ох уж эти мужчины! Как дети!
– Послушай, - старательно подбирая слова, начала Ижка. – Как поправишься, приду к тебе домой и займу твою кровать. Буду месяц на ней спать, чтобы ты не чувствовал себя должником. К слову, откуда ты? Как в лесу оказался? – пользуясь тем, что чужак в настроении и наконец заговорил с ней, спросила Ижея, поправляя одеяло.
Но ответа не последовало. Сразу словно холодом повеяло, а на лицо Яррея набежала тень.
– Вряд ли ты придёшь в мой дом, - обронил больной, перехватил её руку и тут же отпустил. – Спать пора. Хороших снов!
Ижка растерянно пожелала хороших снов и побрела к своему месту.
Малёк словно почувствовал грусть хозяйки – вскочил на лавку и, урча, прижался к тёплому боку.
Всё же странный он какой-то, этот чужак. То заботится, то рычит.
Ижка уснула с тяжёлым сердцем и далеко не сразу, прислушиваясь к дыханию Яррея, вглядываясь в темноту, в которой мерещились зелёные огоньки звериных глаз.
ГЛАВА 9
ГЛАВА 9
Темна ночь в канун праздника светлой Лады. Истончаются грани между мирами. Приходят боги в мир людей, чтобы открыть судьбы желающим увидеть. Проскальзывают духи к теплу печному, чтобы открыть глаза слепым.
Странные сны снятся людям.
– Что ж ты так, Ижеюшка, разве тому я тебя учила?! – укоризненно качала головой бабушка, ловко вертя в руке веретено.
Ижея залюбовалась, замерла. Пряжа у бабушки всегда получалась ровная, какой бы ни была нечёсаная кудель. Нитка ложилась стройно, шурша. Веретено постукивало, убаюкивая.
– Что я не так делаю, бабушка? – спросила Ижея, чувствуя, что горло сжало подступившими слезами.
Соскучилась травница, хотелось ей обнять бабушку, положить голову на колени, пожаловаться, чтобы как раньше. И может, на душе легче стало бы. Но не смогла Ижка переступить невидимую грань, не смогла приблизиться, прикоснуться, словно держало что её.
– Всё не так ты делаешь! – пояснила старшая родственница, мотая нитку, ни на мгновение не прерываясь. – Ты мечешься, разрываешься, суетишься, стучишься в открытую дверь, а открыть не решаешься.
Ижка нахмурилась, не понимая, о чём бабушка говорила.
– Я приняла твой дар, как ты и велела, - неуверенно обронила Ижея. – Да только…
– Словами приняла! А душой? – остановив веретено, бабуля взглянула внучке прямо в глаза. И девушка залюбовалась – каким синими были у неё глаза, как и у самой Ижейки, и волосы такие же, как спелая пшеница, и морщины разгладились.
– Что страшит тебя, родненькая?! – мягко спросила она, поднявшись с места и глядя на внучку тепло, участливо.
Ижка хотела ответить, что не боится ничего. Что всё ей под силу, но вдруг поняла:
– Боюсь не справиться, бабушка, - вздохнула девушка, обняв себя за плечи, словно спряталась от сквозняка. – Боюсь, что…
Бабушка всегда говорила, что любая сила – и наказание одновременно. Кто одарён – тот и проклят тяжкой ношей. Кружатся, как чёрные вороны, над головой тёмные духи, ища возможности утащить ведьму на тёмную сторону. И раз оступившись, уже не поднимешься.
– Что тёмная сторона дара окажется сильнее? – кивнула бабушка, понимающе. – У всего есть тёмная сторона. Сила, особенно богами подаренная, всегда обратную сторону имеет. Но на то тебе и голова, Ижеюшка, на то и сердце, и знания, чтобы различать, что на добро, а что на зло. И подумай, Ижея, сколько ты добрых дел не сделала из-за своего страха. Оно ведь тому, кто на тёмной стороне тебя поджидает, на руку. Подумай сама…
Травница закусила губу. А ведь и правда. Если бы книга поддалась. Если бы Ижка не боялась. Уже и Яррей на ноги поднялся бы, может. И дом бы не бунтовал. И...
Щёлкнуло что-то в груди девушки, словно тетиву натянутую спустили. И сразу дышать легче стало.
– Каждый выбирает сам, куда применять знания. Если сердце у тебя светлое, то и дела твои на добро будут, - Ижка улыбнулась, хоть на глаза навернулись слёзы. – Хочешь ли ты принять такой дар и такое наследие? Готова ли ты поднять на плечи такой груз?