Травница
Шрифт:
– Ижка, твоя помощь нужна. Прям счас надо!
– А что так срочно? – насторожённо спросила Ижея, узнав по голосу одного из сыновей Дарены.
– Ивек провалился!
У Ижки вмиг сердце оборвалось. «Пусть провалится!» - вспомнились ей в сердцах брошенные ею слова.
– Лада светлая! Быть не может!
ГЛАВА 15
ГЛАВА 15
Ижка открыла дверь, вышла на порог, кутаясь в пуховый платок:
– Куда провалился? – спросила она, глядя сверху вниз на мелкого не по годам Верека.
Малец утёр рукавом нос, переступив с ноги на ногу, и пожал
– А леший его знает. В медвежью яму, говорят.
У Ижки во рту пересохло. Затряслись пальцы. И пусть жалости Ивек не заслуживал, но ведьме дурно стало от того, что виной его беды стали её неосторожно брошенные слова. Этого она и боялась. Боялась, что не справится с силой ведьминской. Боялась, что не сумеет обуздать дар унаследованный. И не зря, оказывается.
– Жив он? – сдавленно спросила Ижея.
– Жив, - тут же ответил Верек. – Ногу пробило колом. А так целёхонек. Разве что ещё похмелье. Дядька Рорек говорит, что он в рубашке родился.
У Ижеи словно камень с души свалился. Хорошо хоть жив.
– А зачем его понесло к медвежьим ямам? – подперев спиной дверь, уточнила ведьма. – Они же в лесу аж. Пьяного даже леший не заведёт так далеко.
Верек пожал плечами.
– Может, леший водил. Он что-то о волках говорил. Что гнали его. Но мне кажется, что это Раянин самогон.
Ижея поморщилась узнав в этих словах Дарену. Молчала бы. Ивеку же никто в глотку не заливал.
– Так придёшь? – топчась от нетерпения, решил уточнить брат Ивека.
– Ему бы ногу посмотреть.
– Я чуть позже приду. Беги домой, если хуже станет, сразу за мной придёшь, - ответила Ижка.
– Ага! – важно кивнул Верек и, крутанувшись на одной ноге, рванул в сторону деревни.
Ижка передёрнула плечами от порыва сырого ветра и зашла в дом.
– Пойдёшь?! – процедил сквозь зубы Ярр, глядя на Ижку так, словно насквозь взглядом прошить пытался. – После всего!
Ижка не хотела отвечать на этот вопрос. Она и сама бы рада не идти, пусть бы помучился, запомнил бы на всю жизнь, как к девушкам обращаться должно. Но было то, что травницу беспокоило гораздо больше, чем раны пьяного Ивека. Как только Яррею это объяснить?
Травница поджала губы и отвела взгляд. С одной стороны, кто ей подобранный в лесу раненый, чтобы указывать? На этот вопрос Ижка сама себе ответить не могла, но почему-то хотелось отчитываться, хотелось оправдываться, объяснять ему.
– Он тебя видел, - стараясь говорить спокойно, ответила Ижея, чувствуя как сердце подскочило к горлу.
– Мало ли что по деревне понесёт. Мне ещё жить здесь! Да и… Что ты будешь делать, если за него местные отомстить придут? Сам не отобьёшься ведь! А с меня помощи немного. Потому… пойду. Я не допущу, чтобы тебе навредили.
Девушка выпалила всё на одном дыхании, а после губу прикусила. Можно ли такое говорить мужчине? И с чего это? Как теперь объяснить?
Яррей приблизился медленно, но с таким выражением лица, что Ижка невольно сжалась. Хотела сделать шаг назад, да там стена была.
– Ты за меня переживаешь? – чуть улыбнувшись спросил Яррей. – Думаешь,
А Ижея зачарованно смотрела в его глаза цвета светлого янтаря и не знала, как объяснить. Ведь сердце её останавливалось от мысли, что с Ярреем что-то случиться может. А кто он? Он ей был теперь ближе, чем те, кого она знала чуть не с пелёнок. И даже если он страшный зверь-перевёртыш – всё равно он ей был роднее. Он был такой же, как и она – дитё мира человеческого и дивного. В его глазах Ижке хотелось раствориться. Ей хотелось запустить руку в жёсткие даже на вид короткие волосы. Ей хотелось ловить его дыхание. Но не признаваться же в этом? И плевать было на то, что будут трепаться о ней по деревне. Плевать на всё, лишь бы остался, не уходил.
– Ты меня от беды уберёг, - прошептала Ижка и облизнула вмиг пересохшие губы.
И задохнулась, глядя, как расширился у Яррея зрачок, а дыхание стало тяжёлое, прерывистое. Захотелось прикоснуться к скулам, сжавшимся губам. Захотелось поцеловать. Хоть и стыдно.
– Что ты творишь? – хрипло спросил Ярр, и Ижея вздрогнула, нервно сжала пальцами платок.
Стыдно, но… Если он уйдёт не сегодня-завтра, то Ижея до конца жизни жалеть будет, что хоть не попробовала.
– Мя-ау! Мяу! Пф-пф! – вцепившись Яррею в ногу, начал ругаться Малёк. – Вяау!
– Я не думал даже! – ухватив за шкуру кота, едва отодрал его от штанины Ярр. А Ижке показалось, что они друг друга понимали даже лучше, чем Ижея своего кота понимала. – Угомонись ты!
– Мне, наверное, пора бежать уже! – трясущимися руками, запихивая мази и настои в сумку, стала собираться Ижка. Лицо жаром обдало, словно весь день у печки простояла. Что в её голове творится? Или помутнение какое с ней случилось?
Кот перестал визжать и даже умолк на руках у Яррея.
– Мрвяу!
– Вот и я думаю, что лучше не ходить Ижке никуда, но она нас совсем не слушает.
– Я выясню, что он там наговорил, и вернусь! – пообещала Ижея, даже не глядя на этих двоих, и выбежала из дома, костеря себя на чём свет стоит и на ходу повязывая новый платок.
Стыд гнал её от дома подальше. Ну что она, в самом деле?! Если бы не Малёк, сама бы на шею повесилась Яррею. Что он теперь о ней подумает? Что сама, может, Ивеку глазки строила? А потом… Нет, Яррей о ней такого не подумает! Точно не подумает! Или… Неужто сама Лада разум Ижкин помутила?
– Ох-хох! – чувствуя, как лицо снова жаром обдаёт, охнула Ижка.
Но едва показался двор Дарены, Ижея отмахнулась от своих мыслей и, собравшись, решительно приблизилась к гомонящей толпе.
– Что ж так долго? – напустилась на неё с порога тетка Дарена. – Помрёт десять раз, пока дойдёшь!
Ижка от неожиданности растерялась, но после разозлилась и, поправив сумку, ответила, чуть прищурившись:
– Могла вообще не идти! Не я его по лесу гоняла! – процедила Ижка сквозь зубы, сверкнув гневным взглядом на тётку так, что та побелела. – Говорила вчера – сама дойду. Так вы, тётенька, слишком уж обо мне переживали.