Трасса до небес

Шауров Эдуард

Прямо над моей головой, неслись спортивные болиды, справа над медленным караваном праздничного шествия разворачивалась многометровая световая фигура Христа. Бубнил что-то Нэш, Арви ему отвечал. В башке моей было хорошо и пусто.

Компания начала разваливаться к двум ночи, когда Мерс заявила, что ей пора баиньки. Следом за ней потянулся и Нэш, который сказал, что после спиртного ему необходимо хорошенько отоспаться. Мы с Арви какое-то время оставались в холле вдвоем. Задрав худой подбородок и заломив печальные брови, он с интересом наблюдал за перевернутыми картинами на потолке, а я потягивал вино, с интересом

наблюдая за движениями его большого хрящеватого носа. Потом Арви поднялся, задумчиво сказал, что у нас здесь все очень странно и ко всему нужно привыкать, что мы здорово посидели, но уже пора. Я поздравил его с наступившим Рождеством, он поздравил меня и неуверенно начал собирать тарелки, я отобрал у него посуду пообещал, что все сделаю сам, он не стал спорить и ушел, оставив на столе недопитый бокал. Странный все-таки моб. Что у нас тут непривычного? Вот встречать Рождество, болтаясь на доске под днищем какого-нибудь макси-баса и молиться, чтобы не оборвалась растяжка левого крюка, которую уже три месяца, как надо сменить, вот к этому нужно привыкнуть...

Я взял его бокал, перелил вино себе и окинул стол взглядом победителя, осматривающего в древний оптический сканер поле битвы. Из жратвы оставалось еще дофига чего, но есть мне уже не хотелось. Одна винная бутылка была пуста, во второй оставалось еще три четверти. Пустую я выкинул, а полную поставил на пол, затем переставил недоеденные блюда в холодильник, одним глотком допил вино из бокала, сгреб грязную посуду в мусоросборник, включил очистку, выключил телек на потолке и, подхватив с пола початую бутылку, двинулся в святая святых хайного фургона.

***

По водительской панели бежали цветные огоньки, рулевое колесо само собой слегка поворачивалось, удерживая машину в неплотном потоке. Пронизанная голубоватым светом трасса летела навстречу мальчишке, удобно устроившемуся в пилотском кресле. Впереди покачивалась россыпью габаритов скошенная корма четыреста десятого опеля.

Турбо отхлебнул прямо из горлышка и поставил бутылку на пол. У него было странное ощущение от сегодняшнего вечера. Почти так же он чувствовал себя лишь однажды. За два дня до этого куратор средних классов вызвал девятилетнего Юджина к себе в кабинет и объявил, что его донор-отец просит разрешения забрать сына из интерната на Рождество.

Сына... Такое странное слово... Турбо помнил, что на него сначала волной накатилось недоумение, потом удивление, восторг и уже в конце страх. Куратор и сам был немного обескуражен. Случаи, когда питомцев навещали матери-носительницы, были не такой уж редкостью, но вот отцы...

Вернувшись, в спальню Турбо ничего не рассказал приятелям о разговоре. Переживая все внутри себя, он молча барахтался, погружаясь в пучину тревоги. Откуда ему было знать, может загадочный папаша окажется старым вонючим клопом на задрипаной помятой тачке, за которую потом будет стыдно, или вообще каким-нибудь уродом?

Двадцать пятого Турбо, изнывая от неизвестности, полдня толкался у окон второго этажа, выходивших на учебную парковку. Когда он увидел у шлюза шикарный темно-красный кар, его испуганному счастью не было предела. Сейчас Турбо понимал, что насчет "шикарного" он немного преувеличивал, но тогда машина показалась ему невероятно хайной.

Александр Лец не обманул ожиданий сына. Черноволосый, скуластый, с наколками, ползущими по мускулистой шее и предплечьям, он походил на гонщика из резиновой рекламы.

Нафига ему было знакомиться со своим инкубаторским отпрыском? Что он приобретал от этой встречи? Чего хотел добиться? Турбо вообще не занимали эти вопросы. Он просто был рад и горд до соплей, остальное было неважно.

Несколько первых часов мужчина и мальчик чувствовали великую неловкость, словно боялись поцарапаться друг о друга, но постепенно напряжение ушло. Контакт был установлен. За три дня, проведенных в пятиместном каре, между сыном и биологическим родителем начало даже возникать что-то вроде дружбы или понимания. Отец рассказывал забавные истории, а однажды дал подержать руль на низкоскоростной полосе. И все три дня Турбо переполняла смесь счастья, едва уловимого стыда и страха.

Отец навестил его еще раз в том же году, приехав уже на другой машине. В этот раз они только поговорили в вестибюле школьного баса. Лец обещал опять приехать на Рождество, но не приехал. Напрасно Турбо торчал у окон на школьную парковку. Все закончилось так же внезапно, как началось. Было не о чем спрашивать. И самое главное, в этом обломе содержалась некая высшая непреложная логика.

От пропитанных горечью детских воспоминаний моментально испортилось настроение. Турбо вынул губную гармошку, без энтузиазма взял пару нот, передумал, вернул инструмент на место. Невыносимо хотелось курить. "Нехрен", - зло подумал Турбо. Еще утром он решил, что пока будет правильнее не курить вовсе, тем более, что покупать сигареты не на что, а одалживаться не у кого.

Потянувшись, пацан подхватил с пола бутылку и сделал основательный глоток. Замигал сигнал вызова на панели бортового инси. Даже не успев ни посмотреть номер абонента, ни отдать себе отчета, Турбо нагнулся вперед и механическим движением включил связь. Лобовое стекло справа от шевелящегося руля высветилось густым желтоватым киселем, а в киселе материализовалась лупоглазая рожа Пыльного. "Падла!" - запоздало пугаясь, подумал Турбо. Физиономия Пыльного расплылась в щербатой веселой ухмылке.

– Здорово, мудак, - проговорило явление.
– Ты еще не забыл, что должен мне денег?

– Я помню, - сказал Турбо, - Только срок-то еще не наступил.

– Слышал я про твои тряски с Ниппелем, - не обращая внимания, продолжал Пыльный.
– Чем же ты отдашь, когда у тебя не полцента?

– Отдам, - мрачно заверил Турбо.

– Трассная тачка, - пробормотал Пыльный, его выпученные мутноватые фары с любопытством шарили за спиной у Турбо.
– А если я вместо денег попрошу какую-нибудь услугу?

– Проси, - согласился Турбо.
– Я долги всегда возвращаю.

– Не п...ди, - брезгливо сказало лицо, проводя рукой по короткому ежику волос.
– И не вздумай соскочить. Я запомнил номер вашей тачки, потом свяжусь с тобой так же, по бортовому каналу. Никуда не девайся, моб.

Изображение мигнуло и погасло.

– Сука...
– сквозь зубы проговорил Турбо, глядя в еще исходящую световым дымом пустую рамку.

Глава 7