Трансплутон
Шрифт:
Вспышка света ослепила его и Дмитрий рухнул на землю без сознания. Вместе со вспышкой, исчезла и огненная сфера.
Через несколько секунд к человеку подбежали спутники. Весь следующий день они несли по тайге Дмитрия к вертолету.
Головачева перевезли в швейцарскую клинику. Лучшие специалисты из отечественных и зарубежных клиник не могли ничем помочь и разводили руками. Дмитрий оставался в коме.
Первый прыжок оказался неудачным. Плазмоид решил сразу же совершить второй. На аборигена он не обратил внимания – из временного потока поступало слишком много информации. Кроме того, он обнаружил аномалии, которые необходимо
Когда небо упало
День сенатора Гринева начался как обычно. В новостях цирк: "В Согде продолжается бунт. Нарушения транспортной системы. Гражданские поддержали подданных и негров в мятеже против аристократии. Саксонцы открыли огонь на поражение, в ответ бунтовщики отключили транспортную систему."
Доминион пытается сохранить нейтралитет и молча смотрит на все это безобразие. Совет безопасности отказался собираться.
– Отключить новостной поток и сеть.
Конь был готов и ожидал в конюшне.
– Ну что, пес, нас ждет долгий поход в степь и охота. Готов? – пес радостно залаял. Он любит охоту и вылазки в степь.
Сбруя в порядке. Конь. Сканирование на наличие дефектов. Все готово. Конь рысью поскакал в степь, усадьба медленно уходила за горизонт.
Позади осталась усадьба и все рабочие вопросы. К вечеру устроил привал. Ночную тишину нарушали легкое потрескивание костра и лай пса. На небе пролетела комета. В древности считали – к беде.
Утром началась охота. Специально выведенные стада были частью экологической программы службы климатического контроля. От Арктиды, превращенной в полярную степь, до Парфии, всюду служба хотела воссоздать древние экологические ниши, богатство флоры и фауны, или создать новые виды, разнообразив биосферу планеты. Огромные территории превратились в охотничьи угодья аристократии.
Сокол нашел стадо бизонов, оставалось определить вожака.
Стадо неслось вперед, как лавина. Из этой тысячеголовой массы необходимо вытащить одного с помощью лассо. За стадом поднималось гигантское облако пыли. Подходящее животное нашлось быстро. Канат крепился к крупу коня, и с помощью выстрела из пневматической пушки на сто метров, бык попадал в ловушку. Требовалась определенная сноровка, чтобы на скорости в пятьдесят километров в час точно выстрелить в нужное животное, а затем ускориться и вытащить его из стада, резко свернув в сторону, пока стадо продолжало двигаться по прямой. Биомеханические мышцы и скелет коня могли спокойно тянуть тушу быка. Бык, оказавшись один, еще долго продолжал сопротивляться, пытаясь вырваться на свободу. Когда стадо ушло достаточно далеко, можно было остановиться.
Добыча оказалась средних размеров. Животное долго пыталось из последних сил подняться и ударить. Глаза быка налились кровью в яростной попытке избавиться от пут.
– Смотри на меня! Из тебя выйдет хорошая жертва!
Сенатор кинжалом разрезал сонную артерию. Струя крови пролилась из раны. Животное медленно умирало.
Все это действо напоминало корриду, за исключением того факта, что охота была частью религиозного ритуала жертвоприношения.
– Индра, прими эту жертву! – каждый раз, обращаясь к богу, Гринев поджигал жертву с новой стороны.
– Митра, прими эту жертву!
– Ахура-мазда, прими эту жертву!
– Иштар, прими эту жертву!
Пламя костра взвилось до небес, осветив ночную мглу.
На следующий день Гринев добрался
Началось! Конь ускорился до двухсот километров. Включилось поле для улучшения аэродинамики. На горизонте появился поезд. Через несколько минут он догнал Гринева и исчез за горизонтом. Эти несколько секунд, когда создавалась иллюзия движения со скоростью поезда, для сенатора были ценны не менее, чем охота и ритуал жертвоприношения.
Поезд стал удаляться. Прошло немного времени, и он скрылся за горизонтом. Пора возвращаться.
Интуиция, что-то пошло не так. "Замедлить восприятие времени, включить запись" – в мозг стал поступать видеосигнал. Состав начал медленно подниматься вверх, сталкиваясь и взрываясь. Яркий свет ослепил глаза, затем громкий взрыв и ураган вышвырнул сенатора из седла.
Стоп. Остановить жизнедеятельность. Искусственная кома. Регенерация тканей. Очнулся. Повышенный уровень радиации. Включить защиту. Восстановить двигательные функции. Вокруг выжженная пустыня. Включить сеть. Боже ты мой, небо упало!
Ипподром Гелиополиса, столицы планеты людей, находился на восточной окраине города. Столица была основана почти столетие назад, в первом году новой эры, или 2153 году по старому стилю. Весь город представлял собой сочетание классических форм и плавных линий. Перед архитекторами стояла задача передать монументальность и помпезность новой столицы, как центра мира, вокруг которого вращаются другие города, страны и народы. Центра гармонии и порядка. Все здания строились из материалов белого цвета. В ясный день, они сверкали, отражая солнечный свет.
В центре находился километровый небоскреб административного центра.
Несколько километров южнее – главный имперский храм Митры, украшенный прозрачным центральным куполом и боковыми золотыми куполами в византийском стиле. В ночное время центральный купол освещал район белым светом. Храм стоял на стометровой искусственной скале, и к нему вела дорога из тысячи ступенек белого мрамора. Второй по важности митраистский храм находился в Риме. Оба храма постоянно соперничали, считая себя религиозными центрами. Храм в Гелиополисе обосновывал свое право нахождением в столице, близостью к центральной власти и чистотой традиций. Римский храм, после утверждения проекта строительства Гелиополиса и главного храма, постоянно находился в скрытой оппозиции, считая, что только он может быть хранителем традиции, поскольку именно в Древнем Риме зародилась эта религия. Епископы и служители Римского храма поддерживали тайные церкви католиков по всей Европе. Римская теократия внесла предложения по включению в церковную литургию молитв, что позволило увеличить число прихожан за счет новообращенных католиков. Насколько искренними были эти новообращенные, оставалось только гадать. Этот вопрос крайне волновал кардинала Рихтера.
Но еще больше его волновало, кто придет первым – фаворит и любимец публики скакун по кличке Пафос, или его оппонент Вихрь. К участию в забеге допускались только кони селекционных конезаводчиков. Никаких генетических вмешательств, а тем более биомеханических созданий. Только селекционная программа. Участие в забеге модифицированных коней грозила конезаводчику отзывом лицензии. В мире, наполненном генетическими мутациями, аристократия всеми силами пыталась сохранить островки чистого генетического кода.