Трансформация
Шрифт:
Человек снял плащ и бросил его на диван.
– Нам предстоит серьезный разговор, и я хотел бы, чтобы вы отнеслись ко всему, сказанному здесь, предельно внимательно.
Он сел в кресло напротив и, сняв шляпу, положил ее на стол перед собой. Элмер увидел, что незнакомец совершенно лысый. Даже не только лысый, но и без бровей и ресниц. На его худощавом лице, как и на всей голове в целом, не было ни единого волоса, он был идеально гладким, и его лысина сияла от световых бликов.
Редактор очнулся.
– Да, конечно, но прежде я хотел бы принести свои извинения за то беспокойство, которое я причинил
Незнакомец улыбнулся:
– Да, вы правы, охота. Все, видите ли, желают заполучить меня, а некоторые просто убить. Тут все зависит от их интереса, что кому надо, так сказать.
Элмер поправил свитер.
– Извините, а не мог бы я записать нашу беседу на диктофон, профессиональная хватка, понимаете ли, репортаж- так уж достоверный.
Незнакомец отрицательно покачал головой:
– Господин редактор, я думаю, вас ждет большой сюрприз, когда вы узнаете, что я не только голос свой вам запишу, но и кое-что еще.
Он достал из тумбочки, стоявшей справа от него, видеокамеру.
– Если бы я не нуждался во всем этом, то вы бы никогда не узнали обо мне. Ставьте камеру в автоматический режим и начнем, пожалуй, нашу беседу.
Элмер установил камеру на тумбе так, чтобы в кадр они попадали вместе, и, включив весь свет, имеющийся в комнате, сел на свое место.
– Итак, я хотел встретиться с вами, чтобы сообщить об очень важном событии, - начал незнакомец, - меня зовут Жан Пэрэ. Много лет я занимался вопросами биогенной инженерии. Сначала я работал в закрытом институте стратегических исследований, затем в спецотделе биологического вооружения, а потом я работал сам. Они лишь снабжали меня всем необходимым в моих исследованиях и регулярно интересовались результатами.
Элмер внимательно слушал. Было похоже на то, что дело пахло чем-то грандиозным, что может вызвать не просто взрыв в прессе, а нечто значительно большее.
– Я работал над проблемой ускоренной регенерации у человека, продолжал незнакомец.
– В последнее время в секретные лаборатории поступило распоряжение ускорить разработку средств, влияющих на быстрый рост и восстановление поврежденных и вовсе утраченных органов. Их интересовала возможность создания специального препарата, позволяющего быстро и эффективно ставить в строй искалеченных в боях солдат. Кроме того, как всякое достижение такого рода, оно было вполне пригодно и для более широкого спектра проблем.
На последних стадиях исследований, где-то около двух лет назад, мне и двум моим коллегам удалось добиться успеха, правда, с кое-какими последующими осложнениями. Например, при регенерации руки на восемьдесят процентов ее былого размера, при первичном остатке двадцати, от которых и начинался рост остального, наступало сильное истощение организма, требующее отдельного вмешательства. И в результате срок полной реконструкции составлял месяца четыре, не меньше, а требовали от нас - месяц-полтора от силы. Конечно, и это был грандиозный успех, и лишь тупицы на руководящих постах не могли этого понять, им требовалось сокращение сроков до одного месяца.
В июне прошлого года наша группа изготовила новый препарат для сверхускоренного восстановления при минимальном
Я рассказал о своих догадках двум коллегам, с которыми работал, и в течении следующего месяца мы убедились в правоте моих открытий. Официально разработки назывались по-прежнему, и для чиновников мы застряли на месте, буксуя и пытаясь перепрыгнуть через неожиданное препятствие. Опасаясь быть раскрытыми, мы все же кое-как доработали основную тему и придерживали ее для отчета. Через три месяца нас совсем прижали со сроками, и мы были вынуждены выложить уже давно готовую разработку, встав перед дилеммой: сообщать или нет о новом открытии.
Элмер привстал:
– Но вы ведь раньше никогда не скрывали от руководства своих результатов. Почему же в этот раз были такие сомнения?
Пэрэ провел рукой по своей зеркальной лысине.
– Да, раньше не скрывал. Этот случай был особый. Наша тройка сошлась на том, что открытое нами весьма опасная новинка для человечества в целом, используй кто-нибудь это в своих узких интересах. А тем более , имей он на то полную монополию. И поэтому мы решили скрыть результаты ото всех, хотя они и не были полностью завершены. Вот сейчас я и подхожу к самому главному в нашей беседе, к сути дела.
Доработанный нами препарат для регенерации оказался чем-то вроде растворителя, плавящего пластмассу. Поначалу я сильно испугался, опасаясь, что старое средство с новой добавкой не действует, и все зашло в тупик. К тому же, новое действие совершенно ненужное и губительно. Но по прошествии трех дней усиленного исследования погибшего пациента я, изучив все реакции, произошедшие в нем, понял, что открыто нечто совершенно необычное и потрясающее. Надеюсь, то, что эксперименты производились на людях, вас не шокирует? Это, безусловно, противозаконно и жестоко, но мы ведь лишь исполнители. Сам закон разрешил нам это, сама власть, не так ли? Да и, кстати, эксперименты на животных, как бы они ни были приближены по реакциям и прочему к организму человека, никогда не отражают на все сто процентов именно ту реакцию, которая будет у человека. А в таких исследованиях, как наши, и тем более в такие сроки, только так и можно работать.
Итак, новый препарат, найденный нами в результате ошибки при изготовлении старого, оказывал следующее действие...
– Пэрэ откинулся на спинку кресла и расстегнул воротник рубашки.
– Он расплавляет органику тела, превращая ее в беспорядочное месиво. Вот стоите вы, и вдруг оплыли в холмик биомассы, как обоженный пластик. Я места себе не находил, когда увидел, что там внутри твориться у этого человека, который погиб у нас. Но рук мы не опустили, мы разложили от и до все, входящее в состав, сравнили с составом органики, и тут нас осенило, и в несколько недель препарат был создан на девяносто процентов. Он также плавил органику, но не убивал, мы сумели подчинить процесс плавления импульсам мозга, и при стабильном состоянии нервов и нормальной уверенности в себе разложенная масса тела поддавалась фиксации.