Трансфер гастарбайтера
Шрифт:
— Ющенко поставлен в известность, — его прощальные слова вдохновляли.
К вечеру у Лахтина появился лютый враг. Гинер! Президент ЦСКА нанес дикое, несмываемое оскорбление. Он не позвонил и не предложил продать ему Худоерова. Зато позвонил Федор. Тренировку видел, переговорил, ждал на улице у административного здания «Олимпии», но тот не вышел, из раздевалки смылся, телефон выключен. Денис обматерил Федора так, что у того скукожилось ухо.
— Хоть как он выглядел на тренировке? — полюбопытствовал Лахтин, выплеснув гнев.
— Да какая разница, — грустил Федор.
— Ну как… все же важно понимать,
— Судя по предложениям «Спартака» и «Зенита», солидную рыбу.
— Не раскисать! Сейчас позвоню родителям этого Худоерова, а потом скажу, где его искать.
Но тут раздался странный звонок — абонент не определялся, что не сулило ничего хорошего.
— Здравствуй, дорогой, это Гогоберидзе бэспокоит. Познакомиться надо, поговорить — у меня с сэгодняшнего дня права на шэстьдесят процэнтов трансфера Джамшеда.
— Извините, плохо слышно. Гога… что вы мне предлагаете брать? Не понял.
— Брать не прэдлагаю. Прэдлагаю продать. Вмэсте продать. И зовут мэня Гиви, а не Гога.
— Мне показалось, что вы представились Гогой.
— Я прэдставился Гогоберидзе. Это нэ имя и фамилия, это все вмэсте фамилия.
— Тогда это, конечно, меняет дело, — желчно иронизировал Денис. — А что вы от меня хотели?
Гиви сделал то, что Денис, войдя в переговорный раж, позабыл сделать до обеда. Грузин подписал с Худоеровым договор.
— Извините, а как это так? — попробовал качать права Лахтин. — У вас что, есть лицензия агента или юридическое образование?
— Нэт у меня ничего, дорогой, — ласково урезонил Гиви. — Я родственник Джамшеда. А родственники по закону имэют право прэдставлять интэресы футболиста.
— Так ведь он таджик? — в смятении заорал Лахтин.
— А почему ты, дорогой, думаэшь, что грузин нэ может быть родственником таджика?
Русские в националистическом порыве уничижительно называют кавказцев хачами, а выходцев с Востока чурками. Неожиданный поворот в трансферной истории Худоерова подвел Лахтина к созданию новой исторической общности. Хачурки — вот они кто! — негодовал Денис. Этот аферист, в жизни ничего тяжелее апельсинов не продававший, не стал брать все права себе, потому что никого в футболе не знает и никому Джамшеда сам по себе не продаст. Вот и решил оставить часть трансфера у Дениса, чтобы тому все-таки была выгода заниматься сделкой. А потом получит свою долю, не ударив пальцем о палец.
Гиви был тонким психологом и предложил встречу на следующий день — чтобы Лахтин мучился, переживал и накручивал себя. И чтобы завтра вокруг Джамшеда вырос ажиотаж. Ведь во всех клубах есть инсайдеры, которые наверняка сбросят в газеты информацию об интересе к Худоерову, а значит, он окажется на первых полосах. Завтра он станет еще дороже!
И снова звонки, звонки! До самой ночи. От тех же самых. И Денис не знал, что им отвечать. Совершенно потерял кураж, размяк, стал тряпкой. Лахтин ворочался до утра, обдумывая, как бы объегорить Гиви. А на заре пришел спасительный сон. Впрочем, он только поначалу был спасительным, а затем, расслабив Дениса и подавив его бдительность, проявил всю свою инфернальную сущность.
Денис зашел в свой любимый ресторан «Пушкин», чтобы славно пообедать, но официант попросил следовать за ним. Как это часто бывает во сне, Лахтин безропотно повиновался. Они долго спускались по зловещим
— Хорошо, что ты пришел, — отвлекся от своего дела персонаж, в котором Денис безошибочно угадал Гиви. — Давай дэлить Джамшеда.
— А как? — испугался Лахтин.
— Можно на вэс, а можно на глазок. Но тебе сорок процентов — не больше.
— Тогда я хочу ноги.
— Я тоже хочу. Тебе какую ногу?
Денис обругал себя за отсутствие любознательности, ведь он даже не удосужился уточнить в Лондоне, какая нога у Джамшеда рабочая. Положился на удачу и попросил правую. Гиви обмакнул перо в чернильницу и нарисовал по бедрам границу — так на наглядных диаграммах в советском магазине демонстрировали, как туша подразделяется на лакомые и не очень лакомые куски. Еще Денис хотел голову, но Гиви предложил ему гениталии, которые тянули процентов на десять от трансфера. К консенсусу прийти не удавалось и тогда стали делить все парные органы. Гиви аккуратно работал пером и делал на безмолвном Джамшеде пометки, чтобы потом не запутаться, где чье. И тут вдруг набежали покупатели. Толпа! Размахивали пачками долларов, некоторые кичились портфелями с евро. Впрочем, ажиотаж длился недолго — все стихли, образовался уважительный коридор и к столу вышел Газзаев.
— Плохо, когда игрок не может целиком отдаваться футболу, — поучительно сказал Валерий Георгиевич, обращаясь к аудитории. — Когда его рвут на части всякие проходимцы. Значить, мне игрок нужен полностью, а вот с его агентом следует разобраться…
И тут из-за спины Газзаева появился Гинер. С сигарой и бензопилой. И еще он почему-то смотрел не в сторону разделенного на сферы влияния Худоерова, а на Лахтина. И приближался…
Агент ФИФА проснулся в липком поту и подумал — как же хорошо, что Гинер не все купил и не всех покупает. Затылок ныл так, как будто о мозжечок затушили сигару. Стрелки часов сосредоточились в районе цифры десять. Мобильный стоял на вибрации и своим жужжанием-дребезжанием, по-видимому, спровоцировал во сне появление бензопилы. Звонил Федор… в печали.
— Читали «Спорт-эксцесс»?
— Ты меня разбудил. А что там?
— Главный тренер сборной Таджикистана Пулод Кодиров дал интервью. Сказал, что Худоеров не футболист, а недоразумение, и что лично ему жалко деньги «Манчестер Сити». Дескать, Джамшед не только в юношеской сборной не играл, но даже в сборную хлопкоробов не попадает.
— Вот чурка позорная, прыщ подтрибунный! Сорвал сделку.
Денис даже завтракать не мог от досады. Но полчаса изучения интернета и календаря сборной Таджикистана придали ему сил и помогли найти новый поворот в истории. Он перезвонил Федору.
— Слушай, закажи мне билет в Душанбе. После чемпионата Европы.
— А что, там игра какая-то? — удивился Федор.
— Да нет. Просто нужно провести переговоры с президентом их Федерации. Пора им серьезного тренера приглашать. Из Европы. Я им организую. Если они, конечно, хотят что-нибудь выиграть.
март 2009