Трансчеловек
Шрифт:
В прихожей расцеловались с Жанной, пополнела, настоящая дама, обменялись рукопожатием с Аркадием, тоже посолиднел, но все так же аристократически благодушен, великолепен, даже местами величественен, как король в отставке. Из комнаты появился Леонид, все же те бакенбарды, но теперь добавилась еще и аккуратная седеющая бородка, поздоровался, спросил, заметил ли я, что в подъезде стены расписаны похабными надписями, а в лифте разбито зеркало и сорван плафон.
– Заметил, – ответил я равнодушно. – Гады… да.
– Еще какие, – подхватил Леонид с жаром, – куда милиция смотрит? Да и вообще надо принимать меры…
–
Я промолчал, хотя надо бы, чтобы не выбиваться из «моего» общества, тоже сказать что-нибудь против этих гадов, которые в самом деле достали при этой гребаной демократии. Демократия – она хороша, когда все вокруг белые и пушистые, но даже демократия на Западе уже как-то принимает меры: дает нарушителям по десять пожизненных сроков или пять тысяч лет строго режима без права сокращения срока, за брошенный окурок мимо урны штрафует на месячный оклад, за парковку в запрещенном месте лишает прав на пять лет, а у нас даже за убийство десятка человек грозят пальчиком и дают пять лет с правом досрочного освобождения.
Так что понятно, почему распоясались малолетние геростраты. И понятно мне возмущение Леонида, у которого в доме постоянно расписывают стены, бьют стекла, гадят в лифтах, однако с моей точки зрения он сам точно так же поступает… со своим телом! Мало того, гордится, что пьет, ест все, что попало, не поддерживает форму, хотя не забывает одеваться дорого и модно, а бородку и баки подбривает то так, то эдак.
Нет, надо молчать и сопеть в тряпочку. Я уже изменился, и пусть не на все, но очень на многое смотрю иначе. Как будто что-то перевернулось во мне, я стал видеть мир иным… или по-иному.
Мы втроем прошли на балкон, по дороге заглянув через открытую дверь в комнату. Там стол ломится от яств, хотя Аркадий все еще доцент, все еще там же и в том же. Просто мир, несмотря на тревожные крики насчет истощения ресурсов и оскудения запасов, незаметно, но верно богатеет, а с ним богатеют, хоть и не в такой степени, его граждане. Чего у Жанны на столе нет, так это модов. Для Аркадия любое генетическое изменение человеком – зло. Слепой и тупой природе – можно, а специалистам-генетикам – низзя. Логика на уровне женской.
Жанна, как верная жена, целиком и полностью в русле политики мужа: многословно рассказывает, что все на столе – из чистых продуктов, выращенных где-то на особых грядках без всякой химии на простом говне, так что откушайте, все натуральное, все естественное. Мой букет водрузила в центре стола, похвалила мой вкус и умелый подбор цветов, дивную гамму и прекрасный аромат, что образуется от сочетания…
Я кивал, соглашался с тем, что у меня вкус – да. К счастью, в передней прозвенело, явились Михаил с Мариной, слышно, как охают, обмениваются с Жанной комплиментами. У Марины большие роговые очки под старину, придают значительность, умность, но на самом деле это значит лишь, что вмонтированный в дужки и переносицу компьютер не самой последней модели, те слишком дорогие. Я ощутил угрызения совести, я только вчера побывал у имплантологов, мне самую последнюю модель всобачили вовсе под кожу в районе брови. Весь компьютер размером с вишневую косточку, а производительность восемьсот тысяч террафлопс в секунду, где-то в десять-двадцать раз мощнее, чем у Марины. Про удобство вообще молчу.
Коля
– Я полагаю, – орал он, – если у нас равноправие, если живем в обществе справедливости, как об этом брешет правительство, то пусть оно примет законы, твердо гарантирующие всем без исключения доступ ко всем передовым технологиям! А иначе получится, что снова олигархи все позахватывают, а нам фигу под нос?
Леонид, мягкий, интеллигентный и уже настолько утонченный, что вместо туалетной бумаги наверняка пользуется серпантином, возразил очень деликатно:
– Дорогой Коля, разве наш жизненный уровень… в частности, ваш, не выше, чем, скажем, у Наполеона? Или любого из могущественных королей? Вы жрете в три горла любые фрукты в любое время года, а могущественный Наполеон землянику едал… или едывал?.. только в июне, яблоки – в сентябре-октябре, а киви или ананасы в глаза не видывал!.. Вы гарантированно не заболеете чумой или оспой, а тогда короли мерли, как мухи, от пустякового воспаления легких. Вы из своего автомобиля, который ездит, кстати, быстрее любой королевской кареты, звоните в другую страну, сбрасываете по емэйлу фотографии и видео… Это я к тому, что любые технологии со временем дешевеют.
Коля сказал раздраженно:
– Это не новость даже для меня. Я вижу, с какой скоростью падает цена на компьютеры. Но все равно самые совершенные модели по карману далеко не всем!
– Но разве может быть иначе?
Коля за неимением в прихожей стола стукнул кулаком по стене.
– Должно быть так. Даже сейчас несправедливо, что одни имеют, а другие – нет.
– Когда-то пытались достичь равенства, – напомнил Леонид. – Огромная страна жила по таким принципам. Вам напомнить, чем кончилось?
Коля отмахнулся.
– То – другое. Не так опасно кому-то иметь компьютер круче, квартиру больше, а тачку дороже, чем у других. Это ничего ему не добавит, разве что отберет… На компе будет охотнее голых баб раздевать в стриппокерах, на большой площади устраивать вечеринки, а в шикарном авто возить дорогих шлюх. А вот если можно будет усиливать интеллект, разве наши олигархи не воспользуются первыми? И тогда они смогут нас обирать еще изощреннее. Так, что сами вывернем карманы да еще в зад поцелуем, спасибо, что наши деньги взяли!
Леонид поморщился, глаза стали беспомощными, взгляд скользнул в мою сторону, я сделал вид, что рассматриваю скринсэйверы на трех экранах.
– Извините, – сказал Леонид, он старался говорить мягко и убеждающе, – но ведь и сейчас богатым людям доступно больше, чем бедным. Начиная с того, что могут пользоваться как дорогими курортами, так и зарубежными клиниками для лечения, и заканчивая элитарным образованием, которое дают детям. Их дети вовсю используют новейшие информационные технологии, а у нас в Госдуме все еще претворяют план: «В каждую семью – по компьютеру!»