Трансцендентность
Шрифт:
– Ну, во-первых, мы и сейчас можем тебя "закрыть". Даже руки марать не придётся. Например, капнем Ватикану, что ты вынес из их архива страницу "Книги Фериллт".
– Такой книги не существует…
– Правда? А в своих блогах ты утверждаешь обратное. Вот, например: "…когда в один ужаснейший день Атлантида исчезла, жрецы Фарона – фериллы – вышли из воды на западный берег Уэльса и восстановило здесь свою просветленную и совершенную религию…" Или вот это: "Все знания фериллов, накопленные ими за сотни веков, – исторические хроники, магические
– Это всё мифы.
– Конечно, – игриво ухмыльнулся Шаман. – Только мы вскрыли все банковские ячейки, оформленные на твоё имя, и в одной из них обнаружили эту страничку. Знакома она тебе? Экспертиза показала, что она вырвана из манускрипта возрастом в полторы тысячи лет. Знаешь, что делает служба безопасности Ватикана с тем, кто ворует их секреты?
– Грязно работаете…
– Работаем как умеем. Но ты можешь сделать наши ряды чище. Просто своим присутствием. Ты же прекрасно знаешь, что секреты можно получать не только из книг, которые нужно добывать из закрытых библиотек, но и непосредственно "оттуда".
– Я не владею такими практиками.
– Владеешь. Только на начальном уровне. А если б тебе выпал шанс развить свои способности и довести их до совершенства, ты бы отказался?
– С вами сложно спорить. И что взамен?
– Ты полностью разрываешь все старые связи и просто исчезаешь. Начнёшь жить здесь новой жизнью. Будешь участвовать в наших операциях под глубоким прикрытием.
– Навсегда?
– Навсегда.
– Я семейный человек вообще-то. Мне нужно бросить жену и ребёнка?
– Ты будешь продолжать о них заботиться и сможешь дать всё, о чём они мечтают. Но им придётся тебя потерять.
– Я могу подумать?
– Нет. У тебя просто нет выбора.
– Хотя бы повидаться напоследок?
– Даю тебе сутки завтра до полуночи. Если не вернёшься в срок, твоя жизнь больше не будет стоить ломаного гроша.
– Я могу идти?
– Иди.
#Последний день
Саймон вернулся домой поздним вечером 31 декабря 2017 года.
Его ждал не самый лучший приём. Жена – Даша – порядком устала от неопределённости, которая сопровождала всю их совместную жизнь.
Она уже третий год сидела дома с ребёнком, в то время как Саймон постоянно где-то пропадал.
– Не мог приехать пораньше? – набросилась она на него с порога. – Новый год ведь. Тебя сын ждал весь вечер, всё спрашивал, где папа. А папа вот он, на рогах небось.
– Дашунь, не ругайся. Ты даже не представляешь, чего мне стоило успеть к столу.
– К столу?! Да тебе только пожрать!
– Я
– Спит, где же ещё. Всё тебя ждал, потом прилёг с мишкой, которого "папа подарил", да так и уснул. У нас ни ёлки, ни праздника, ни подарков. Живём как маргиналы. Стол, извини, тоже не накрыт. Не знала, приедешь ты или нет. А самой себе готовить – не мой вариант.
Даша ушла спать, хлопнув дверью, а он всю ночь так и просидел на кухне, слушая разрывы петард за окном.
Под утро он заглянул в детскую поцеловать маленького Никиту на прощанье. Тот заулыбался во сне, но не проснулся.
Саймон посмотрел на него в последний раз и пошёл одеваться.
– Куда это ты? – выскочила из спальни обеспокоенная Даша.
– Хлеба не осталось. Нужно сходить в круглосуточный. Купить что-то ещё?
– Сыра возьми какого-нибудь. У нас заканчивается. А так, – всё есть.
Он не стал устраивать прощания и просто ушёл. Ушёл в неизвестность. Навсегда…
Самолёт был пустым. В аэропорту Волгограда тоже не было почти никого.
Саймон долго объяснял водителю такси, куда его нужно отвезти. Когда он добрался наконец до Сухой Мечётки, уже стемнело. Он бродил по заснеженным переулкам среди обшарпанных домов и покосившихся гаражей и никак не мог найти вход.
Дело шло к ночи. Уже почти ничего невозможно было различить. Только тогда его позвал тихий незнакомый голос:
– Иди за мной.
Они зашли в какое-то неприметное помещение и долго спускались вниз по лестнице.
Лишь почувствовав аромат своего любимого чая Бай Хао Инь Чжень, Саймон понял, что всё хорошо.
Его провели в уютное помещение, чем-то напоминающее двухкомнатную квартиру, только без окон, и предложили располагаться.
– Могу я увидеть Шаманова? – спросил он.
– Нет его. В отъезде, – буркнул в ответ провожатый, захлопнув бронированную дверь.
– С Новым годом, если что! – попытался завязать хоть какое-то общение Саймон. Тишина была ему ответом.
Он прошвырнулся по "квартире", но не нашёл ни телефона, ни компьютера, ни телевизора. Его мобила здесь не брала. Зато нашёл холодильник, забитый едой, бар с напитками и джакузи в просторной ванной комнате.
"Для начала сойдёт", – печально заключил он, плеснув себе немного Hennessy со льдом.
Сон накатил быстро, но ночь выдалась неспокойной. Находясь в полудрёме, он отчётливо представлял, как Даша мечется, словно раненая нерпа, пытаясь его разыскать. Вначале она на грани нервного срыва обзванивает всех друзей и знакомых, затем, уже потеряв надежду, пишет одно за одним заявления в полицию с фразой, пугающей убийственной расхожестью: "Ушёл за хлебом и не вернулся".
Саймон проснулся в липком поту. "Зря я так поступил, – начал крутить он. – Струсил. Нужно было послать Шамана и жить себе дальше. Ну, грохнули бы меня. Но это ж не сразу. Ещё пожил бы месяц-два. И с Дашулей бы помирился, и с Никитосом поиграл немного. Эх!"