Транс
Шрифт:
– Как ты, однако, ловко все разгадал! – воскликнул я не совсем притворно. – Чтоб, говоришь, не утонуть в абстракции!
– Знал, что ты поймешь!.. Еремеев не понял.
Я жалел Стоценко. Наверное, он малость тронулся умом. Его восприятие Того мира приобретало вид психоза. Может, не такого страшного, как болезнь Дятла, но требующего вмешательства врачей. Что касается меня, я продолжал плыть по волнам событий. Надо набрать как можно больше информации, разложить по полочкам, чтоб удобнее было строить картину логических связей чудесного с реальным, подчиняющимся законам физики.
– Если хочешь увидеть Еремеева, беги. Он ежедневно ждет. Увидишь его там, где встречался с молочницей.
Жорка косил траву, бросая взгляды на разгуливающую по двору Милку. На ней был только купальник.
Загорела она до черноты. Под кожей ни жиринки. Как скульптором фигура вылеплена. Я впервые ревновал. Если честно, Жорка выглядел эффектнее меня. И было бы совсем неудивительно, если б Милка однажды переметнулась к йогу. Он и по возрасту подходил ей больше, да и парень он совсем не глупый и добрый.
Еремеев, заметив меня, выскочил из кустов.
– Привет от всех, а от Манюни – особенный. Наделал ты переполоху, старик! Здоровьечко как? – спросил он с притворной веселостью.
Несколько минут мы болтали ни о чем. Вспоминали друзей, знакомых, прошлое, старательские удачи. Наконец Еремеев спросил:
– Получается, что вы проникли в параллельный мир? Так?
– Может, и в параллельный. – Я пожал плечами. Трудно сказать. Правда, что ты с собой медика приволок?
– Есть такое дело… Но тебя это волновать не должно. Его интересует Стоценко. Он послал «Посоху» пространное письмо. Такого наплел, что всполошил Большой совет. Кстати, письмо с отказом старухи сотрудничать с «Посохом» – работа Стоценко.
– А ты веришь, что мы проникли в другой мир?
– Как сказать… Мы всегда были с тобой в дружбе, Поляков. Даже с Машкой, помнишь? Верно?.. Пережили без ссоры. Расскажи все с самого начала. Без утайки расскажи. И про биостимуляторы, о которых твердит Стоценко.
– Не было биостимуляторов, – перебил я. – Здесь работает неизвестная форма гипноза, но… Божись, что не станешь считать меня тукнутым.
– Скажу то, что подумаю. Честно скажу, таиться не буду. Может, у тебя есть что к «Посоху»? Велено все исполнять. Запишу – память подводить стала. – Еремеев достал блокнот, карандаш. – Хочешь, деликатес какой…
– Жратвы не надо… Запиши. – Я продиктовал адрес Милки. – Пусть кто-нибудь сходит по нему и, если родители волнуются, успокоит – дочь отдыхает у подруги на даче и скоро приедет. Вот.
Я рассказал Еремееву все.
Он слушал с бесстрастным лицом: не удивлялся, не перебивал, не переспрашивал. Правда, когда я признался, что купил Милку за четвертной, восторженно крякнул – мол, отдал бы вдесятеро больше.
– Старик, вспомни, не опоила ли тебя Архелая каким-либо зельем? – спросил он после минутного молчания.
– Милка кормила и поила меня из своих рук. Возможность отравления следует отбросить напрочь.
Еремеев угукнул, соглашаясь.
– Все можно объяснить и понять, кроме треугольника с точками-звездами, – задумчиво проговорил он. – Стоценко
– Совпала русалка с билибинской-то, а кикимора? У него она с длинным носом, а у Стоценко – красотуля, хоть и с птичьими ногами. Я же своими глазами видел.
– Да брось ты доказывать! – отмахнулся Еремеев. – Тут столько наворочено! Взять письма… На аукционе в Финляндии их продают за бешеные деньги… Правда, «Посох» отдал большую часть денег в детский фонд… Поляков, представь себя на моем месте: поверил бы?.. Пожимаешь плечами… Вот и я – свихнуться можно. Старатель – человек, подготовленный ко всякому. И гипнозом нас пытались удивить, и… да ладно, чего там! Но представь, тебя не старатель слушает. Конечно, «Посох» всякое может переварить. И ученых заинтересует, грамотных спецов отыщет, чтоб профессионально все делалось, – фирма серьезная. Пригласили консультантов и прочитали им писульку Стоценко. Все, а среди них было два академика, назвали Стоценко мистификатором. Даже возмутились – мол, отвлекли на пустяковое дело. Правда, им хорошо заплатили… Но таким образом можно подорвать авторитет фирмы – консультанты не всегда должны брать деньги просто так.
– И что ты предлагаешь? К чему пристегнуть твои рассуждения?
– «Посох» считает, что вокруг этого дела могут возникнуть слухи, способные навредить фирме. Кое-что уже просочилось в объединения мистиков, и они готовы заплатить кучу денег за встречу с тобой или Стоценко.
Чувствовалось – не договаривает Еремеев. И глаза у него странно блестели, и руки суетливо дергались.
– Еремеев, ты будешь говорить по делу? Чего дурочку валять? Мы хорошо знаем друг друга – не юли! – не выдержал я.
– Хорошо. Только ответа сразу не давай… «Посох» хочет объявить вас свихнувшимися. Ну там легкий шиз, чтоб заглушить нездоровые интересы. Получите путевки на заграничный курорт. Куда захотите. Но прежде покажетесь в Ленинграде, чтоб вас видели. Ясное дело, адрес Архелаи не давать никому. Пройдет месяц-другой, и можно будет вернуться к вашему параллельному миру. Пойми, вас не будут считать тютюкнутыми.
– А если не соглашусь? – спросил я, кое-что начиная понимать в задачах, поставленных «Посохом» перед Еремеевым. – Что будет?
– Не знаю… Я бы согласился. Махнул бы в Финляндию на нашу базу отдыха. Вспомни, как нас местные жители принимали! Сейчас там самый смак – баню закончили. Какой-то местный знахарь травный пар делает по собственному рецепту – сам президент париться приезжал…
– Финны – народ добрый. С удовольствием бы махнул к ним отдохнуть. Но я, пожалуй, составлю маршрут по Сибири. Пусть «Посох» обеспечит билетами, гостиницами. И я отправляюсь в вояж с Милкой.
– Значит, согласен?! Ладушки! – Еремеев сразу обмяк. Вытер потное лицо ладонью и подмигнул, дурашливо выдав что-то танцевальное руками. – Честно тебе скажу, боялся в глубине души – откажешься… Завтра доложу о твоем согласии, и вам предоставят автомобили, пароходы. Не в шарашкиной конторе трудимся!