Трагедия в ущелье Шаеста
Шрифт:
Для справки. Некоторые участники боя вспоминали, что часть боеприпасов (патроны) в результате падения с большой высоты деформировалась, что потом крайне затрудняло снаряжение магазинов. По поводу «вождя из кабульских» попадались смутные воспоминания о заместителе начальника штаба армии, некоем генерале, и таком же безымянном полковнике. Фамилий никто не помнил, ведь вспоминали через тридцать лет солдаты и младшие офицеры – участники боя. Кто им, чернорабочим войны, какие фамилии мог называть? Да если бы эти чины и представлялись, как в кино, на кой запоминать их фамилии тем, кто через мгновение окажется перед лицом
Головной дозор принял основной удар на себя, скорее всего первым обнаружив засаду. В противном случае под кинжальный огонь крупнокалиберных пулеметов попала бы и вторая рота.
«Помню, как докладывал, заикаясь, чего с ним прежде никогда не случалось, командующий 40-й армией генерал-лейтенант Тухаринов о разгроме нашего разведбата маршалу Советского Союза Сергею Соколову. Дело было 2 августа 1980 года. У разведчиков тогда погибло более сотни бойцов – наши первые страшные потери в афганской войне. А ведь тогда у нас не было даже бронежилетов! Но это ничего, оформили тогда доклад в Москву «как надо».
Для справки. Автор этого ценного воспоминания в 1980 году был офицером оперативного отдела 40-й общевойсковой армии. Его весьма интересные записки можно найти в Сети. Неточность даты и числа погибших разведчиков некоторым образом характеризует обстановку тех дней. На размышления наводит фраза «у разведчиков погибло более сотни бойцов». В частности, тот факт, что в числе павших у Шаеста значатся солдаты и сержанты 149-го гвардейского мотострелкового полка. Сколько их погибло к 3 августа на самом деле, сейчас не установить. Вполне возможно, что в доклад вошли потери и окруженного батальона 149-го полка, который шли выручать разведчики. К тому же потери «размазывались» во времени. Так на уровне дивизий, бригад и отдельных полков было проще отчитываться перед вышестоящим командованием.
«Я со своим танком сопровождал колонну до места назначения. По прибытии был назначен в охрану бронегруппы. Знал, что наши ребята ушли в горы на помощь пехотному батальону, потерпевшему поражение. На их пути был арык, где их уже поджидали и где они погибли в восемь часов утра. Вся беда в том, что комбат принял решение следовать по низу арыка – так он хотел сэкономить силы ребят. В общем, тогда погибло сорок семь человек. В том числе десять человек прикомандированных минометчиков 3-й батареи 149-го полка. Среди них был мой земляк из Вапнярки Серега Кодук. В разведбате из двадцати человек первой роты только один остался живой, во второй и третьей ротах погибло восемнадцать.
Есть фамилии погибших со второй роты, но не помню, в этот день или нет: Дзюба, Власов, Сергеев, Ималетдинов, Козявин, Бурковский, Гизатуллин, Щигинов, Чуманов.
Других сведений о погибших у меня нет. Я в этот день заболел болезнью Боткина, так что обратно с колонной я не возвращался, а улетел после обеда, 3 августа, на вертолёте с документами погибших в часть. С апреля 1979 по 1980-го служил в ГСВГ, а с января 1980 по май 1981-го снова был в Афгане. Кундуз, разведбат, вторая рота, танковый взвод».
Для справки. Старший разведчик-пулеметчик ефрейтор Халиль Гизатуллин был в этом бою тяжело ранен и умер
«Володя (Кузнецов) говорил, что это все из-за комбата (опущен нецензурный эпитет. – Прим. авт.). Пустил их по ущелью, но сверху не прикрыл. Полегли почти все. Он с тех пор не может видеть олимпийского Мишку и слушать прощальную песню про «ласкового Мишу». А ведь тогда у страны навернулись всенародные слезы… Помните?
3 августа 1980 года в Москве прошла церемония торжественного закрытия XXII Олимпийских игр. Огромная резиновая фигура талисмана Олимпиады – Миши, была запущена в темнеющее небо столицы под мелодичную, берущую за сердце песню Александры Пахмутовой и Николая Добронравова: «На трибунах становится тише. Тает быстрое время чудес. До свиданья, наш ласковый Миша. Возвращайся в свой сказочный лес…» И мало кто из олимпийцев, десятков тысяч зрителей на стадионе имени Ленина, миллионов телезрителей удержался, чтобы не проронить слезу.
На огромном поле стадиона в Лужниках развернулось красочное шоу, которое увидели на экранах своих телевизоров более 2 миллиардов зрителей. Костюмированные представления, концертные номера, море шаров и красок стали блестящим апогеем праздника. Под занавес торжества на поле вышли Лев Лещенко, Татьяна Анциферова и вокально-инструментальный ансамбль «Пламя». Под песню, ставшую гимном всей Олимпиады-80, навернулись слезы на глаза у сотен тысяч советских людей… Многотысячные ряды статистов, расположившись на одной из трибун и составив из разноцветных флажков композицию олимпийского Мишки, в определенный момент исполнения песни сделали несколько равномерных движений руками, и из левого глаза нашего героя потекли капли слез…»
Для справки. В период с 3 по 7 августа 1980 г. в оперативных сводках из Афганистана отмечалось, что в этой стране повсеместно идут бои. Был упомянут успех военной авиации, после ударов которой в одном районе отпала необходимость в наземной операции. О гибели советских и афганских военнослужащих в афганской провинции Бадахшан советские и зарубежные СМИ не сообщали.
«О Шаеста знаю по слухам, а слухи распространять не люблю. Я был переведен в батальон после этого боя из 395-го мотострелкового полка. Спросите у Воловикова Александра, он командовал второй разведротой. Возможно, он расскажет при личной встрече».
Для справки. А. Воловиков командовал первой ротой.
«Я был командиром первой роты, но в августе 1980-го находился в отпуске. В том бою из моей роты погибло 19 человек. Я не думаю, что кто-то пытается скрыть факты, просто каждый видит со своей колокольни, владеет своим кусочком информации. Я разбирался по этому вопросу в сентябре 1980 года, беседовал с офицерами, солдатами, да и сейчас поддерживаю связь с командирами второй и третьей рот, непосредственными участниками боя…»