Трагедии. Сонеты

Шекспир Уильям

77

Седины ваши зеркало покажет, Часы — потерю золотых минут. На белую страницу строчка ляжет — И вашу мысль увидят и прочтут. По черточкам морщин в стекле правдивом Мы все ведем своим утратам счет. А в шорохе часов неторопливом Украдкой время к вечности течет. Запечатлейте беглыми словами Всё, что не в силах память удержать. Своих детей, давно забытых вами, Когда-нибудь вы встретите опять. Как часто эти найденные

строки Для нас таят бесценные уроки.

78

Тебя я музой называл своею Так часто, что теперь наперебой Поэты, переняв мою затею. Свои стихи украсили тобой. Глаза, что петь немого научили, Заставили невежество летать, — Искусству тонкому придали крылья, Изяществу — величия печать, И всё же горд своим я приношеньем, Хоть мне такие крылья не даны. Стихам других ты служишь украшеньем, Мои стихи тобою рождены. Поэзия — в тебе. Простые чувства Ты возвышать умеешь до искусства.

79

Когда один я находил истоки Поэзии в тебе, блистал мой стих. Но как теперь мои померкли строки И голос музы немощной затих! Я сознаю своих стихов бессилье. Но всё, что можно о тебе сказать, Поэт в твоем находит изобилье, Чтобы тебе преподнести опять. Он славит добродетель, это слово Украв у поведенья твоего, Он воспевает красоту, но снова Приносит дар, ограбив божество. Благодарить не должен тот, кто платит Сполна за всё, что стихотворец тратит.

80

Мне изменяет голос мой и стих, Когда подумаю, какой певец Тебя прославил громом струн своих, Меня молчать заставив наконец. Но так как вольный океан широк И с кораблем могучим наравне Качает скромный маленький челнок, — Дерзнул я появиться на волне. Лишь с помощью твоей средь бурных вод Могу держаться, не иду ко дну. А он в сиянье парусов плывет, Бездонную тревожа глубину. Пускай его победный ждет венец, Я не страшусь в любви найти конец.

81

Тебе ль меня придется хоронить Иль мне тебя, — не знаю, друг мой милый. Но пусть судьбы твоей прервется нить, Твой образ не исчезнет за могилой. Ты сохранишь и жизнь и красоту, А от меня ничто не сохранится. На кладбище покой я обрету, А твой приют — открытая гробница. Твой памятник — восторженный мой стих. Кто не рожден еще, его услышит. И мир повторит повесть дней твоих, Когда умрут все те, кто ныне дышит. Ты будешь жить, земной покинув прах, Там, где живет дыханье, — на устах!

82

Не обручен ты с музою моей, И часто снисходителен твой суд, Когда тебе поэты

наших дней Красноречиво посвящают труд. Твой ум изящен, как твои черты, Гораздо тоньше всех моих похвал. И поневоле строчек ищешь ты Новее тех, что я тебе писал. Я уступить соперникам готов. Но посте риторических потуг Яснее станет правда этих слов, Что пишет просто говорящий друг. Бескровным краска яркая нужна, Твоя же кровь и без того красна.

83

Я полагал: у красоты твоей В поддельных красках надобности нет. Я думал: ты прекрасней и милей Всего, что может высказать поэт. Вот почему молчания печать На скромные уста мои легла, — Дабы свое величье доказать Без украшений красота могла. Но ты считаешь дерзостным грехом: Моей влюбленной музы немоту. Меж тем другие немощным стихом Бессмертную хоронят красоту. То, что во взоре светится твоем, Твои певцы не выразят вдвоем.

84

Кто знает те слова, что больше значат Правдивых слов, что ты есть только ты? Кто у себя в сокровищнице прячет Пример тебе подобной красоты? Как беден стих, который не прибавил Достоинства виновнику похвал. Но только тот в стихах себя прославил, Кто попросту тебя тобой назвал. Пересказав, что сказано природой, Он создает правдивый твои портрет, Которому бесчисленные годы Восторженно дивиться будет свет. А голоса тебе любезной лести Звучат хулой твоей красе и чести!

85

Моя немая муза так скромна. Меж тем поэты лучшие кругом Тебе во славу чертят письмена Красноречивым золотым пером. Моя богиня тише всех богинь. И я, как малограмотный дьячок, Умею только возглашать «аминь!» В конце торжественно звучащих строк. Я говорю: «Конечно!», «Так и есть!», Когда поэты произносят стих, Твоим заслугам воздавая честь, — Но сколько чувства в помыслах моих! За громкие слова цени певцов, Меня — за мысли тихие, без слов.

86

Его ли стих — могучий шум ветрил, Несущихся в погоню за тобою, — Все замыслы во мне похоронил, Утробу сделав урной гробовою? Его ль рука, которую писать Учил какой-то дух, лишенный тела, На робкие уста кладет печать, Достигнув в мастерстве своем предела? О нет, ни он, ни дружественный дух — Его ночной советчик бестелесный — Так не могли ошеломить мой слух И страхом поразить мой дар словесный. Но если ты с его не сходишь уст, — Мой стих, как дом, стоит открыт и пуст.