Тpудно быть Гоpлумом
Шрифт:
Внешнее положение страны продолжало оставаться крайне напряженным. О странах к северу никто ничего не знал, но было известно, что они питают самые агрессивные намерения, непрерывно засылают троллей и волколаков, организуют инциденты на границах и готовят войну. Цель этой войны была Арагорну неясна, да он и не задавался таким вопросом. На севере были враги, с ними он дрался насмерть, и этого ему было вполне достаточно.
К югу лежала пустыня Мордора. О том, что происходит на этих миллионах квадратных миль, тоже не было известно ничего, да это никого и не интересовало. Южные границы подвергались непрерывным атакам
2.
Была уже полночь, когда Фродо въехал в Вековечный лес.
Это был не совсем обыкновенный лес. В нем росли огромные деревья с серебряными стволами, каких не сохранилось нигде больше в Эриадоре ни в Хоббитании, ни тем более у эльфов Серебристой Гавани, давно уже пустивших все свои леса на корабли. Рассказывали, что таких лесов много на востоке за Мглистыми горами, но мало ли что рассказывают про те земли...
Едва ли не в самой чаще Вековечного леса, под громадным деревом, засохшим от старости, вросла в землю покосившаяся изба из громадных бревен, окруженная почерневшим частоколом. Эта изба была самое что ни на есть опасное место в Вековечном лесу.
Продравшись сквозь заросли гигантского папоротника, Фродо неторопливо и со вкусом спешился у крыльца избы. В избе горел свет, дверь была раскрыта и висела на одной петле. Том Бомбадил сидел за столом в полной прострации. В комнате стоял могучий дух здравура, на столе среди обглоданных костей и кусков путлибов возвышалась огромная глиняная кружка.
– Добрый вечер, - сказал Фродо.
– Я вас приветствую, - отозвался Том Бомбадил хриплым, как боевой рог, голосом.
Он сидел неподвижно, положив обвисшее лицо на ладони. Мохнатые полуседые брови его свисали над щеками, как сухая трава над обрывом. Из ноздрей крупнопористого носа при каждом выдохе со свистом вылетал воздух, пропитанный неусвоенным здравуром.
Затем он вдруг спросил:
– Какой нынче день?
– Канун Манвэ Веятеля, - сказал Фродо.
– А почему нет солнца?
– Потому что из Мордора пришла тьма.
– Опять тьма...- с тоской сказал Бомбадил и упал лицом в объедки.
Фродо перенес Бомбадила на скрипучие нары, стянул с него башмаки, и накрыл облысевшей шкурой какого-то давно вымершего животного. При этом Бомбадил на минуту проснулся. Двигаться он не мог, соображать тоже. Он ограничился тем, что пропел несколько стихов из песни "А Элберет Гилтониэль", после чего гулко захрапел.
Во дворе тихонько ржанул и переступил копытами имладрисский пони. Фродо стал подниматься, и в ту же минуту на пороге появился высокий худощавый старик с великолепной снежно-белой сединой и глубокими черными глазами.
Это был маг Гэндальф Серый. Очень Фродо его не любил. Был он циник и был дурак. Его все знали - не было в Шире хоббита, который не знал бы Гэндальфа - но его никто-никто не любил. Он всегда был один. Неизвестно, где он жил. Он внезапно появлялся и внезапно исчезал. Его видели то в Хоббитоне, то в Заскочье, и были хоббиты, которые утверждали, что его неоднократно видели и там, и там.
Мерзко, когда день начинается с Гэндальфа Серого. Появляется ощущение свинцовой беспросветности, хочется пригорюниться и размышлять о том, как мы слабы и ничтожны перед обстоятельствами...
– Ты один, Фродо?
– спросил он.
Фродо набрался храбрости и буркнул:
– А ведь мы с вами на брудершафт не пили.
– Пардон?
– Ничего, это я так, - сказал Фродо.
Том Бомбадил вдруг громко и трезво сказал: "Динь-день, славный день! Солнце разбудило. Трень-брень, серебрень, бор разбередило".
Гэндальф не обернулся. Некоторое время он смотрел на Фродо своими прозрачными глазами, в которых ничегошеньки не выражалось, потом проговорил:
– А ничего, так и хорошо, что ничего.
Зацокали копыта, злобно и визгливо заржал имладрисский пони, послышалось энергичное проклятие "Массаракш!" с сильным арнорским акцентом.
– О, наконец-то!
– сказал Гэндальф негромко.
В дверях появился Арагорн.
– Вы сильно опоздали, - сказал Гэндальф неприятным голосом.
– Тысяча извинений, массаракш!
– вскричал Арагорн.
– Совершенно непредвиденные обстоятельства, массаракш! Меня четырежды останавливал патруль назгулов и я дважды дрался с какими-то орками!
Он, усевшись верхом на скамью, сказал:
– Итак, мы вынуждены констатировать, что Кольцо Всевластья таинственным образом исчезло где-то между Осгилиатом и Арнором, массаракш!
– Оставьте кольцо мне, - сказал Гэндальф, - и попытайтесь все-таки меня понять...
– Загадками изволите говорить?
– сказал Фродо, чтобы скрыть охватившее его беспокойство.
– Возьмем, скажем, Фродо, - предложил Арагорн.
– У него вот тоже кольцо. Почему это вас не поражает, массаракш?
– Откуда у тебя кольцо?
– спросил Гэндальф.
– Сам поражаюсь, - сказал Фродо.
На пальце у него было колечко.
– "Аш назг дурбатулук" - прочитал Гэндальф.
– И еще что-то... "Аш назг гимбатул, аш назг тракатулук..."
После этого все некоторое время старательно думали, поминутно поглядывая на кольцо. Фродо все надеялся, что его осенит благородное безумие, но мысли его рассеивались, и чем дальше, тем больше он начинал склоняться к точке зрения, что в этом Средиземье и не такие штучки вытворяются. Он собрался было уже произнести по этому поводу речь, как вдруг Арагорн сказал:
– Кажется, я догадываюсь, массаракш.
Никто не сказал ни слова. Все только повернулись к нему одновременно и с шумом.
– Это плоско, как блин, - сказал Арагорн.
– Это тривиально. Это плоско и банально. Это даже неинтересно рассказывать, массаракш!
У Фродо было такое ощущение, будто он читает последние страницы захватывающей фэнтези. Весь его скаптицизм как-то сразу испарился.
– Кольцо Всевластья!
– изрек Арагорн.
– Кольцо Всевластья?
– сказал Гэндальф.
– Что ж... Ага...
– он завертел пальцами.
– Так... Угу... А если так? Да, тогда понятно!