Товарищ жандарм

Сергеев Станислав Сергеевич

…Когда за ротмистром Стебловым закрылась дверь, Николай I повернулся к генералу Дубельту, стоящему в стороне и выражающему абсолютное почтение.

— Ну что скажете, Леонтий Васильевич? Как вам такой конфуз? Каковы наглецы франкмасоны?

Отвечать было не нужно, и Дубельт промолчал, давая государю продолжить свою мысль.

— Скажите, вы верите во все это? В посланцев грядущего?

— Эта книжечка не доказательство, но большое количество мелких фактов дают возможность однозначно не отвергать это предположение. Новое оружие, непонятный человек,

самобеглая карета. И главное, руководители английской ложи в это верят, а это заслуживает самого пристального внимания.

— Хорошо. Ваш ход рассуждений мне понятен…

Он сел за рабочий стол и забарабанил пальцами по столу.

— Что будем делать, Леонтий Васильевич? Вызвать этого «сына» Осташева?

— Не думаю, что это будет хорошим решением. Если он тот, за кого себя выдает, то в его интересах не показываться в столице и не привлекать особого внимания. В провинции проще ловить преступников и легко можно увидеть новых людей, наверно, поэтому он возвратился в имение генерала Осташева. Тем более дворецкий генерала долго пробыл в Туле, выясняя цены и возможности выполнения на оружейных мануфактурах неких заказов.

— Вы думаете, они хотят делать то необычное оружие?

— Уверен. Если бы не личность генерала Осташева, известного своим чувством долга и человека чести, то можно было бы усмотреть преступный умысел.

— Призвать ко двору генерала?

— Не стоит, только привлечет внимание. Мне кажется, новоявленный сын генерала специально оставил ротмистру Стеблову эту подсказку и предусмотрел такое развитие ситуации, а сам не желает соваться в столицу. Он хочет, чтобы ротмистр стал связным.

— Даже так? Хм. Хитро.

— Я тоже так подумал, ваше императорское величество. Поэтому я хочу отправить Стеблова в гости к нашей Кассандре и попросить дополнительных доказательств. И самое главное — узнать, чего они хотят и кто они вообще такие.

— Его могут перехватить.

— Я пошлю за ним охрану, самых лучших людей. А в Тулу направлю своего личного посланца, присмотреть за обстановкой — вдруг снова объявятся островитяне.

После ухода Дубельта Николай I долго вертел в руках комсомольский билет старшего лейтенанта Кривошеева и с интересом рассматривал гильзу и пулю, принесенные как доказательство применения нового оружия.

Он встал из-за стола, подошел к окну и некоторое время молча наблюдал за сменой гвардейского караула, охраняющего его резиденцию в Царском Селе.

— Что же вы такое принесли, вестники грядущего? Душа терзается в ожидании тяжких испытаний…

— …И вот мне присвоили звание подполковника и попросили отправиться к вам, своему знакомому, которому обязан жизнью.

— Понятно. Высшее руководство империи хочет доказательств нашего происхождения. Хорошо, такой вариант я предусмотрел.

Выйдя на пару минут, я вернулся и передал новоявленному подполковнику конверт, где рукой генерала Осташева были расписаны основные вехи будущей Крымской войны, результаты, причины, анализ последствий.

— Надеюсь, для начала и этого хватит.

— Что там?

—

Анализ будущей войны, которая начнется в этом году и будет с треском проиграна Россией.

Взгляд Стеблова посуровел.

— Это правда?

— Да.

Этого ему хватило. Тут он замялся, как бы собираясь спросить что-то неприличное.

— Скажите, Александр Павлович, а что такое «Всесоюзный Ленинский коммунистический союз молодежи»?

Я не выдержал и заржал, и со стороны это выглядело несколько некультурно и оскорбительно, но тут собрались серьезные люди, и они промолчали.

— Не обижайтесь, Игорь Генрихович, это так, нервное. Просто я ожидал от вас несколько иных вопросов. Ну ладно, объясню.

И уже другим тоном, более жестким, продолжил:

— В 1917 году Российская империя, ослабленная войной, развалилась, император, Николай Второй, отрекся от престола. В стране произошла революция и началась гражданская война, закончившаяся победой тех самых коммунистов-ленинцев и гибелью не менее двенадцати миллионов людей. Дворянство, духовенство, купечество, офицерский корпус были практически уничтожены. В восемнадцатом отрекшийся император вместе с семьей был зверски убит. На замену православию были выдвинуты другие идеологические конструкции. Вот как раз «Всесоюзный Ленинский коммунистический союз молодежи» является молодежной организацией.

Стеблов был поражен и раздавлен. На него было грустно смотреть. Он поднял глаза и попытался найти у меня на лице хотя бы мельчайшие признаки розыгрыша, но глянув на спокойного генерала, он понял, что это все правда. Тут он наконец-то понял, как я смог убедить генерала сделать себя его приемным сыном.

— Так вот про какой груз вы говорили…

— Да нет, это еще не все.

Он опять затравленно глянул на меня.

— Что еще?

— Давайте я не буду вас перегружать ненужной информацией. Я понимаю, что для вас это тяжело слышать, но для меня это далекая история.

Он удивленно поднял брови. Тут наконец-то он задал вопрос, которого я ждал.

— А из какого вы года?

— Две тысячи одиннадцатый. Так что сами поймите, для меня это было практически сто лет назад.

— А ваши спутники?

— Мои спутники… Они из 1941 года. Тогда как раз началась Вторая мировая война, и напали теперь не французы, а пруссаки. Вот они оттуда и пришли. Молодой человек — старший лейтенант артиллерии Кривошеев, а девушка — санинструктор Станкевич.

— А что такое санинструктор?..

И тут я вспомнил анекдот, когда Петька спросил Василия Ивановича, что такое демагогия. И легендарный военачальник революции ответил: «Видишь ли, Петр…»

В общем, Стеблов тем вечером меня немного подзадолбал, и я ему это сказал почти открытым текстом. Но он не обиделся. Судя по рассказу Еремея, подполковник так и не лег спать и всю ночь что-то писал.

Утром за завтраком он коротко проговорил:

— Господин генерал, Александр Павлович, вы вчера сообщили слишком много важного, и я должен немедля это все донести до государя императора…