Товарищ Торин
Шрифт:
Он вновь всмотрелся в лица эльфиек, но по-прежнему видел в их глазах недоверие, граничащее с отвращением к выжившему из ума старику.
— Нашему миру невероятно повезло, наш техно-магический прогресс ушёл гораздо дальше других планет во Вселенной. Вам может быть трудно в это поверить, но я видел куда более отсталые цивилизации в космосе, с абсолютно неразвитой магией! Глупцы уверовали в силу технологий, почти как лихнисты. Ну-ну, посмотрим, как их бездушные конструкции спасут их от того, что не имеет материи. Магия и технологии должны идти рука об руку, в конце концов это поняли даже орки.
Гэльфштейн больше не
— Есть всего несколько способов избежать скорбной участи. Но все они предполагают глобальные жертвы, все тем или иным способом искажают реальность. Ведь полное уничтожение Вселенной — не кара Творца, но закономерный процесс. Всё, что имеет начало, должно когда-то заканчиваться, включая весь космос. Нельзя избежать этого непреложного правила, не сломав законы мироздания, а вот за подобное нарушение уже действительно полагается наказание. Поверьте, если бы существовал какой-то гуманный способ избегнуть небытия, то хотя бы в одном из бесчисленных миров его нашли. Но все, кто тянул с неприятным решением, погибали.
Старый эльф устало вздохнул, давненько ему не приходилось выдавать такие тирады. Он предпочитал мысленно нашёптывать речи другим, оставаясь в тени более харизматичных ораторов. Помимо всего прочего, такой подход помогал ему сохранять отрешённость, а отстранённость, в свою очередь, позволяла оставаться более объективным и рассудительным. Эмоции — хороший помощник для вовлечения в процесс окружающих, но для разработки долгосрочной стратегии их лучше отбросить. Чтобы успешно управлять миром, надо находиться над миром. Быть всегда одиноким, отбросить все личные чувства.
На палубе триеролёта воцарилось молчание. Только легонько посвистывал ветер, скрипели мачты, да фыркали недовольные единороги, чувствуя возникшее напряжение.
— Ты всё врёшь, — прошипела Илона, нарушив молчание.
— Вру? — искренне удивился Гэльфштейн. — Кому? Для чего? Неужели ты в самом деле считаешь, что я надеюсь на кого-то из вас произвести впечатление?! Зачем это мне? Вы всё равно уже ни на что не влияете. Благодаря эльфовидению, ваша репутация уничтожена, никаких серьёзных ресурсов у вас тоже нет. Как не будет у вас больше свободы, ибо хоть я и добр, но не беспечен. Второй раз сорвать Ритуал ни у кого не получится.
— Ты всё врёшь, — упрямо проговорила эльфийка и на сей раз в голосе Илоны звучало куда больше уверенности. — Если бы ты был хоть наполовину столь всеведущ, как говоришь, то не угодил бы в ловушку. Я специально вводила орков и Ламелию в заблуждение. Никто не собирался организовывать подпольную борьбу в Эльфланде, мы лишь хотели выманить тебя из Торинграда, чтобы ты отправился на своём личном триеролёте на острова, — на прекрасном лице эльфийки читалось злорадство. — Какой смысл бороться с марионеточным режимом и столь же марионеточными чародеями, когда источник проблемы в одной-единственной личности? Ты расстроился, не увидев Белегестель? Ну так можешь передать ей привет! Она летит вернуть тебе Дар, паршивая ты старая сволочь.
Белегестель вынула тёмный шар из коробочки с кровью. Ничуть не заботясь, что перепачкается, засунула маленькую бездну в сумку на поясе. Затем перелезла через борта корзины воздушного шара, велев подкупленному гному поднять аэростат ещё выше в небо.
Бывшая императрица совершенно не боялась
Приняв исходную позицию, эльфийка глубоко вдохнула разреженный воздух. Посмотрела на триеролёт, проплывающий мимо воздушного шара навстречу заходящему солнцу. Невольно полюбовалась несколько мгновений закатом, без малейшей тени сомнений зная, что это последний закат в её «вечной жизни». На лице императрицы заиграла улыбка, полная тоски и печали. Всё когда-то заканчивается. Она прожила славную жизнь.
Удерживавшие крыльеплан крепления издали характерный щелчок, Белегестель устремилась навстречу судьбе. Холодный воздух засвистел в длинных острых ушах, хрупкое, почти невесомое тело эльфийки напряглось, чутко реагируя на любой порыв ветра. Императрица не жалела сил, понимая, что этот полёт будет недолгим.
Триеролёт приближался.
Пять эльфиек невольно рухнули на колени, когда удерживавшие их невидимые путы ослабли. Зона антимагии накрыла корабль внезапно, двое чародеев удивлённо ахнули и только Гэльфштейн сохранил видимость самообладания, ухватившись за ближайшую мачту. Как раз вовремя, поскольку триеролёт ощутимо тряхнуло. Несколько членов экипажа выпали за борт.
Судно начало подбрасывать вверх, затем кидать вниз, словно оно плыло по огромным волнам в самом сердце яростной бури. Гэльфштейн закрыл глаза, отчаянно пытаясь немыслимым усилием воли взять под контроль приближающегося носителя Антимагии. Но эльфийки не зря прибыли впятером: они знали, что дух чародея способен влиять на жертву даже без традиционного волшебства. Врунелла и Факандра бросились на одного чародея, Мервиль и Скабеевель сбили с ног второго. Илона же двумя отчаянными прыжками добралась до главного колдуна, вцепилась когтями в напряжённое лицо, стараясь выцарапать глаза, бешено вращающиеся под закрытыми веками.
Гэльфштейн закричал.
Белегестель чувствовала, как мир перед глазами мутнеет, сознание заволакивала сонная дымка. Она со всей силы прокусила губу, надеясь, что боль вырвет её из неестественного помутнения разума хотя бы на пару секунд. Совсем немножко осталось…
На несколько чудесных мгновений она вновь ощутила полную ясность. Императрица ликующе завопила, зная, что этого будет достаточно.
Её глаза снова заволок туман, но это было уже совершенно неважно. Крыльеплан влетел чётко в цель.
Дерево, метал и даже кости брызнули во все стороны. Мёртвое, переломанное тельце прекрасной эльфийки влетело в корму корабля.
Она опять принесла миру дар. Но на сей раз этот дар был не лживым, а настоящим. За него было сполна уплачено кровью, ибо известно, что ничто не даётся даром в этом проклятом мире.
Теперь Белегестель действительно стала для всего мира Дарительницей. А с Гэльфштейном она расплатилась, рассчиталась за его подачки по справедливости.
Круг замкнулся.