Тоуд-триумфатор
Шрифт:
— Более чем достаточно! — Закричал Крот, а мысли его уже пустились вскачь, он был совершенно потрясен тем, как скоро Барсуку удалось уговорить Рэта.
— Тогда договорились, — сказал Рэт и, все еще чувствуя себя неловко, поторопился выйти, не желая задерживаться ни минуты, — так он якобы занят. — Да! Крот, — сказал он, обернувшись при выходе и наконец взглянув Кроту в глаза.
— А?
— В следующий раз, когда я… не разобравшись, поставлю свои эгоистические интересы выше твоих мудрых замыслов, можно попросить тебя кое-что сделать для меня?
— Что? — спросил Крот, еще не совсем понимая, о чем речь.
— Надрать
Его улыбка раскаяния, неуклюжие извинения и попытки загладить вину значительно перевесили в глазах Крота все страдания, испытанные им по вине Рэта.
— Значит, через три дня, — сказал Крот. — У меня все будет готово, только я тебя умоляю: не называй меня главным, а то кто-нибудь услышит и у него создастся неправильное впечатление!
— Предлагаю устроить наш первый совет сегодня вечером в шесть часов, если ты ничего не имеешь против, — сказал Рэт, не обратив никакого внимания на протесты Крота. — Будет присутствовать Выдра, а Племянник уже согласился вести протокол.
— Вот это да! — проговорил Крот, когда Рэт поспешил к реке. — Кто бы мог подумать!
Через некоторое время к Кроту явились несколько кроликов и сказали, что прослышали о его намерении возглавить далекую экспедицию. Так вот, не нужна ли ему их помощь в заготовке припасов, например, или в чем-нибудь еще? Смущенный Крот не смог скрыть своего счастья и закричал: «Да! Да!» — и озадаченные кролики увидели, как знаменитый глава экспедиции пустился на радостях в пляс.
III НЕОЖИДАННАЯ ОТСРОЧКА
— Я пытался, то есть, честное слово, я объяснял ему, но вы же знаете, какой он… — жалко оправдывался Крот, беспомощно взглядывая то на Барсука, то на Выдру и, наконец, на Рэта.
— Но, Крот! — вне себя от возмущения кричал Рэт. — Ведь ты знал, что мы отплываем сегодня! Ты знал это еще четыре дня назад. Ведь это же ты уговорил Барсука поддержать наш план, ведь именно ты принял его так близко к сердцу, это ты…
— Я знаю, Рэтти, я знаю, — сказал бедный Крот, поднимая лапу, чтобы остановить поток праведного гнева Рэтти. — Но ведь и ты знаешь, и все мы знаем, каким убедительным и настойчивым может иногда быть Тоуд.
— Тоуд! Ха! — неопределенно возразил Рэт.
— Позволить Тоуду вмешаться и все испортить! — простонал Выдра.
— Так, значит, все-таки Тоуд — причина этой отсрочки? Мне следовало бы раньше догадаться, — проворчал Барсук с озорными искорками в глазах.
— Да, но что же все-таки он сказал? — прервал их Рэт. — Значит, мы задерживаем отплытие из-за какого-то эгоистичного пустякового каприза Тоуда? Сегодня южный ветер, он очень хорош для плавания вверх по течению, и чем скорее мы…
— Причина не показалась мне пустяковой, когда он рассказал мне все, — сказал Крот уже увереннее. — И дело уж конечно не в эгоизме Тоуда, потому что это касается всех нас, мы только должны немножко задержаться: на час-другой, и…
— Мой дорогой Крот, ты меня совсем запутал, — сказал Барсук, усаживаясь и вынимая трубку. — Почему бы нам не устроиться поудобнее и выслушать, что же такое с нами произойдет через
День был ясный и ветреный, было свежо, но свежо по-летнему. Все собрались на берегу, у домика Рэта. Судя по горе поклажи, которую они уже начали грузить на две пришвартованные к берегу лодки, экспедиция вот-вот должна была взять старт и короткой она быть не обещала. Одним из транспортных средств была голубая с белым лодка Рэта, а другим — меньших размеров тупоносая плоскодонка. Ее можно было нагрузить запасами и взять на буксир.
Кроме нескольких корзин, до отказа набитых в основном, конечно, едой и питьем, тут была большая палатка с колышками и шестами, аккуратно уложенная в коричневую брезентовую сумку, и два чемодана с ярлыками, на которых разборчивым почерком Крота было выведено: «Одежда на хорошую погоду и для торжественных случаев» и «Одежда на плохую и грязную погоду».
Рэт, по сравнению с Кротом, путешествовал налегке, потому что его чемодан был в три раза меньше каждого из чемоданов Крота, а на ярлыке красовалась надпись: «Никудышная одежда. Нашедшего просим вернуть ее Рэту Водяной Крысе, дом на Берегу Реки; если владелец отсутствует, вручить м-ру Барсуку, проживающему в Дремучем Лесу».
Приготовления их были, по всей видимости, закончены, дул благоприятный ветер, стояла подходящая погода, и раздражение Рэта по поводу задержки было очень даже понятно. Более того, обожаемая Рэтом Река, словно чувствуя всю важность своей роли, текла сегодня полноводно и торжественно, и в ее чуть взлохмаченной ветерком поверхности отражалось то проплывающее белое облако, то голубизна летнего неба, а там, вдалеке, свисали ветви ив, отяжелев от летней изумрудной листвы и покачиваясь от ветра. Ветви наклонялись так низко, что течение увлекало за собой их кончики, протягивало немного по воде, а потом отпускало и снова ненадолго завладевало ими.
— Да, — сказал Крот, уже немного успокоившись. — Теперь я вижу, что. возможно, ошибся, не посоветовавшись с вами и позволив Тоуду уговорить меня. Я должен был еще несколько недель назад рассказать вам о странном поведении Тоуда, но, как вам известно, тогда я был слишком занят своими собственными заботами… Позвольте, я расскажу все, как было, и судите сами! Но…
И тут в глазах его появилось тревожное выражение.
— В чем дело, Крот, ради всего святого! — воскликнул Рэт.
— Вы знаете, я как-то не подумал… Ой-ой-ой! Теперь я вижу, что все гораздо сложнее, чем я думал, и не терпит промедления. Дело не только в том, что Тоуд сказал мне, но еще и в том, что я ему предложил, но я-то просто пошутил… Какой кошмар… надо срочно…
— Крот, старина, — сказал Барсук, пыхнув своей трубкой и положив лапу на плечо своего несчастного друга. — Как бы ни было это срочно, мы все равно ничего не можем предпринять, пока ты не расскажешь нам, что это за «дело». Поэтому…
— Но мы можем немедленно отправиться в Тоуд-Холл, пока он… — сказал встревоженный Крот.
— Конечно, мы так и сделаем, — заверил его Барсук. — Но пока мы здесь, пожалуйста, расскажи нам, что произошло вчера и чем ты так взволнован.
Крот рассказал им сначала о том дне в саду Тоуда, и о его одержимости, и о том, как, оглянувшись в воротах, он увидел, как Тоуд тянется к небесам, стоя на одной ноге.