Тотальное танго
Шрифт:
Все интерьеры яхты были сделаны по эксклюзивному дизайн-проекту – со всех сторон сплошной Ампир. Элизабет, хоть и была уже не Лаурой совсем, всё время находила повод для восторженного «Ах! Какая прелесть!». Я обожал её непринуждённость, лёгкость и естественность изысканных, но сдержанных манер в прямой и гордой как скала осанке. В ней было что-то от аристократки и что-то от девчонки с городских трущоб. И в этом синтезе полярностей далёких рождалось что-то новое, чего я в женщинах ещё не знал.
Элизабет ходила по каюте и всматривалась в яркие сюжеты многочисленных картин. Она была удивлена такому изобилию
Стянув с настенной декорации отреставрированный мастером мушкет, она играючи направила его в меня, почти в упор, изобразив стремительное па:
«Сдавайся! Последний пират Средиземного моря!», – с торжественностью в звонком голосе, Элизабет свела в суровом взгляде брови и сразу улыбнулась.
В ответ я сделал шаг навстречу, упёрся грудью в дуло пистолета и улыбнувшись заявил:
«Сдаваться просто так, не отыграв войны? Совсем не по-пиратски! Я сдамся только в руки Смерти! О, если бы Её глаза были похожи на твои…».
«Ну и в какие войны ты играешь? Какие корабли захватываешь-грабишь?».
«О-о-о!..», – воскликнул я протяжно, – «Это моя любимая игра! Я ухожу в моря Сардинии – обычно на закате мая, буквально накануне карнавала в Castelsardo – дрейфую где-нибудь поблизости Alghero, ищу суда добытчиков кораллов и забираю их улов, обыгрывая в покер. Уже к разгару карнавала мои трюмы доверху набиты вот такой вот красочной добычей», – я показал ей ветку красного коралла, лежавшую на круглом столике из бука под шапкой алых роз над белой вазой, – «И всю эту добычу я распродаю каким-нибудь японским перекупщикам-туристам, которыми кишит весь Castelsardo, и только за наличку…».
«О, мой Эльмар!» – она завороженно слушала меня, – «Я тоже бы хотела поучаствовать в такой игре…».
«Легко, моя Элизабет… Возьму тебя с собою в следующем году».
Я развалился на своём трёхместном «сексодроме», подбив под спину несколько подушек. Она, не думая, залезла рядом, прильнула головой ко мне на грудь, поёрзав плечиком, мол, обними меня, прижми к себе скорей… Всё так легко, без всяких слов, само собой – я ощутил её такой уютной и родной…
Глава IV. Море в небе. Интрига, тайна и азарт
– Ну, всё понятно! – перебил Томазо, раскуривая новую сигару, – А дальше был гремучий и безбожный секс! Она, поди, как бестия царапалась, кусалась и кричала от неистовых оргазмов, а ты – свирепый зверь – рвал и метал, рычал и извергался… Ваши тела блестели потом, а в воздухе зависли ароматы вытекающих последствий…
– Не угадал! – из лабиринтов узких улиц Viareggio Адам вернулся на широкую прямую Lungo Mare и двинулся назад в Forte-dei-Marmi. И траффик был по-прежнему активным – ночная жизнь никак не утомлялась.
– Тогда не понимаю…, – Томазо обновил стакан Адама и в свой налил ещё немного «Chivas». Дым от сигары уходил в открытое окно и растворялся в тусклом свете придорожных фонарей, что пролетали мимо, словно кадры из истории Адама.
– Нам было просто хорошо быть вместе, без всяких ожиданий чего-то друг от друга. Мы продолжали молча наслаждаться этим мигом и вскоре задремали. Не знаю, сколько времени прошло – возможно,
«Послушай, как мы дышим», – шептала она мягкими губами.
«Слышу…», – ответил я, моргнув глазами.
«Мой выдох, чтобы был твой вдох… Твой выдох – чтобы я вздохнула. Ты чувствуешь – мы дышим друг для друга», – и губы её нежные почти моих касались.
Я чувствовал цветочный запах её кожи, вдыхая его каждой порой тела своего. Но не было в ней аромата секса. Зато был трепет или даже пульс чего-то несравненно выше, что за пределами известных чувств. Мы не могли и объяснить это друг другу, но наши души знали всё без слов. Мы пропадали в неизведанной Вселенной каких-то запредельных наслаждений, сравнимых, может быть, хоть как-то отдалённо с ознобом тела при последнем выдохе перед уходом в Смерть, когда душа щекочет кожу, покидая плоть.
Умывшись и переодевшись для купанья, мы выбежали на корму и, разбежавшись, нырнули в свежесть моря, проплыв с захода метров тридцать, кто вперёд – она была чуть-чуть быстрее, и ликовала на условном финише как настоящая пловчиха, закончив мировой финал победой. И я невольно заражался её смехом. Повсюду плеск воды и где-то крики чаек. Перевернувшись на спину, мы дрейфовали по волнам, касаясь рук друг друга. Яхта оставалась позади. Вокруг морская гладь и бесконечный купол голубого неба. Солнце сияло где-то сбоку, неспешно набирая ход к закату.
«Ты слышишь этот тёплый ветер?», – она шептала, подпевая плеску лёгких волн, – «Это друг другом дышат Небо с Морем – прямо, как мы с тобой – любуются друг другом…».
«Ты – моё небо…», – отвечал я в унисон дыханию морскому.
«А ты, ElMar… Ты – моё море…», – шептала она ветром с неба.
Мы забрались на борт и, освежившись в душе на корме, расположились на диванах в главном зале яхты. Дежурный кок в пиратской униформе стоял за барной стойкой и колдовал нам сладкие коктейли в стиле «Тропикано». Я взял универсальный пульт, и в зале зазвучал парижский Lounge.
«Сегодня вечером нас ожидают в Казино», – я раскрывал ей наши планы, – «Закрытый покерный турнир. Стол “Texas hold’em”. Шесть персон. Желаешь поучаствовать, Элиз?».
«О! С удовольствием, Эльмар!» – она азартно улыбнулась.
«Ваши коктейли…, мой хозяин…», – кок выставил на стол бокалы, пытаясь угадать глазами: “А это что ещё за имя? Какой-то вдруг Эльмар…”».
«Тогда давай потренируемся перед игрой», – с прищуром хитрым, чуть заметным, я предложил Элизабет. Она заметила мой вызов и сразу согласилась.