Тотальная война
Шрифт:
«Никуда ты не улетишь. Поздно», — сказал Ярослав то ли самому себе, то ли сизой прозрачной птице.
Сам не соображая, что делает, он взял медальон. Металл оказался на удивление горячим. Змейки сновали под пальцами, шершавыми тельцами царапая кожу.
— Леон хочет раскрутить эту историю, — сквозь туман слышал Ярослав голос Эрики. — Ты получаешь полный эксклюзив на конечный продукт, если обеспечишь работу Леона в Москве. И, если потребуется, командировку в Узбекистан. Снимем телефильм в стандарте Би-би-си, минут на сорок пять. А потом продадим право показа по кабельным сетям Европы и Америки. Деньги станем грести лопатой. Наши
— Мне надо подумать, — Ярослав собрал остатки воли в кулак, но она таяла, как воск и сочилась сквозь пальцы.
— Прежде всего тебе надо проверить факты, — мягко надавила Эрика. — Задействуй свои источники. Леон, ты согласен на время дать медальон и этот сплав?
— Да, на неделю. Под твои гарантии. Если после этого Ярослав вступит в игру, я открою источник информации.
Но не раньше.
Уловив краем уха «гарантии», Ярослав помотал головой, вытрясая из нее вязкую пустоту.
— Мне тоже нужны гарантии. — Садовский вдруг перешел на русский. — Пусть напишет расписку, что добровольно передает медальон для экспертизы. С обязательным возвратом через семь дней. И что принимает на себя все правовые последствия, если медальон имеет криминальный след. Иными, словами, я не хочу отвечать, если на выходе их кафе меня повяжет полиция.
Эрика, хмыкнув, потерлась щекой о плечо Ярослава.
— Я умница и обо всем уже позаботилась. Вот расписка от моего имени. Не обижайся, Леон, но имя фон Вестарп значит больше, чем Нуаре. Кстати, это означает, что я тоже в деле. Надеюсь, мальчики, вы не бросите партнера. Или у кладоискателей принято их пристреливать?
Леон ощерился своей волчьей улыбкой, а потом загоготал в полный голос.
На шум из задней комнаты выглянул хозяин.
Ярослав показал ему рюмку и пальцем нарисовал в воздухе круг.
«Повторить», — смекнул хозяин и потянулся к полке с. бутылками.
— Не боишься пить за рулем? — спросила Эрика.
— А русские вообще трезвыми за руль не садятся. Уж я-то знаю. — Леон продолжал веселиться;
— Конечно. В нашем климате от безысходности и тоски только водка и помогает. — Ярослав тоже заразился весельем. На душе почему-то стало легко, куда-то пропала подспудная зажатость, с которой всегда выходишь на оперативное мероприятие. Даже заторможенный Леон показался симпатичным парнем. Странным, конечно. Но с войны всегда возвращаешься с сумасшедшинкой в глазах. Если вообще возвращаешься.
Ярослав сгреб со стола трофеи: медальон, пакетик с оплавившимися шариками, бланк заключения и расписку Эрики.
Эрика… Она продолжала держать руку на его бедре. Электрический заряд больше не бил в голову, сейчас от ее ладони в тело шло ровное тепло.
«Еще полчасика», — решил Ярослав, хотя давно пора было уйти.
Он не без удовольствия отметил, что Эрика во все глаза смотрит только на него и совсем не обращает внимания на этого партизана от журналистики.
«Может, утащить бабу в гостиницу? Так сказать, закрепить договор», — закралась шаловливая мыслишка. Но Ярослав вовремя опомнился.
С такой информацией, что он получил, а главное — с трофеями надо не на крылышках любви порхать в сторону ближайшей койки, а на всех парах нестись в родное посольство под надежную крышу резидентуры.
Глава третья. Анализ ситуации
Спецоперация
Выполнив
В машине с него сошло наваждение от близкого присутствия Эрики, и он смог трезво проанализировать ситуацию. Контуженный Леон оказался прав. Информация была просто убойной силы. И держать эту бомбу у себя в кармане у Ярослава не было ни малейшего желания. Сам бог велел побыстрее сбагрить ее с рук, и пусть начальство само ломает голову, как с ней поступить. В конце концов, начальник считает себя умнее всех, вот пусть и думает за всех.
В подвальном помещении, где круглые сутки горел свет, все столы пустовали. Герои невидимого фронта, надо думать, еще трудовыми пчелами летали по ближайшим окрестностям, собирая пыльцу секретной информации. Лишь за крайним, лицом к стене, упражнялся в чистописании парень, что обеспечивал встречу Ярослава. Он оглянулся через плечо, кивнул и вновь свесил голову.
— Пиши, пиши, молодой, шлифуй стиль, — на правах старшего подколол его Ярослав. — Пригодится. Если контрразведка свинтит, будет чем в тюрьме заняться. За двадцать лет, знаешь, сколько можно написать, ото! К освобождению на Нобелевскую накропаешь.
Молодой затравленно втянул голову в плечи, но огрызаться не стал.
Садовский открыл личный сейф, достал рабочую тетрадь. Меньше всего сейчас хотелось несколько часов убить на составление отчета. Он с тоской посмотрел на мертвенный свет люминесцентных ламп, очередной раз проклял того, кто назвал его «дневным».
Стиснув зубы и придав лицу волевое выражение, плюхнулся на стул у ближайшего стола.
Первым делом решил сделать стенограмму разговора в кафе. Из нагрудного кармашка достал диктофон, вмонтированный в колпачок «Паркера». Присоединил к усилителю, воткнул в ухо наушник и включил запись.
Он успел извести пять листов в тетради и почти до конца расшифровал запись, когда в комнату заглянул Забелин.
— Пойдем пошушукаемся, — сказал он Садовскому
— Я еще рапорт не написал, — вяло возразил Ярослав
— Ничего, устно доложишь.
Ярослав беззвучно выматерился, но стал собирать бумага. С Забелиным приходилось считаться. Шеф резидентуры убыл в отпуск. И по закону «кошка в двери, мышки в пляс» по резидентуре сразу же пошли слухи, что шефа в Москве отправят на пенсию, а «оставшегося на хозяйстве» Костю назначат резидентом. Если, конечно, из Москвы не пришлют нового. Садовский молился, чтобы все обошлось и слухи остались бы слухами.
Костю Забелина за глаза все звали Крысом. Внешность у него была чересчур невыразительная даже для разведчика. Невысокий росточком, с бесцветным хохолком волос и такими же бесцветными круглыми глазками, с острым носиком и вечно поджатыми тонкими губами он производил впечатление серой чиновничьей мыши, тихо страдающей от геморроя и неудачной карьеры. Костю бог создал быть инженером на оборонном заводе где-нибудь на Петроградской стороне. Даже фамилия была подходящая — Забелин. Но Костя попал в разведку. Только перестроечная кадровая чехарда позволила низкопородному Забелину подняться выше, чем ему полагалось по положению. Нужных связей у него, насколько знал Ярослав, не было. Брал исключительно фанатичной работоспособностью и исполнительностью.