Тот, кто стоит за спиной
Шрифт:
— А вы, — лейтенант повернулся к Половцеву, который заметно нервничал, ибо «цирковое» представление затягивалось, но все же с надеждой смотрел на Кирюху, — свяжите ноги нашему сорванцу, как бычку на выпасе, а то деру даст.
Не мешкая, Половцев вытащил из своих брюк ремень и спутал Кирюхе лодыжки, оставив сантиметров пятнадцать ремня между ногами, чтобы тот мог хотя бы семенить по земле.
— Давай, бегом к машине. Ходчей, пионер, ходчей. Если неудобно, так петушком прыгай. Бег в мешках наперегонки помнишь? Вот, действуй! — сказал лейтенант Кирюхе, который старался
Половцев помог подняться лейтенанту и положил его руку себе на плечо.
— А он не убежит? — шепотом спросил он лейтенанта.
— Пусть попробует! — специально громко ответил лейтенант. — Люблю поохотиться! Эй, прыткий, ты все же не так быстро, а то мне придется тебе в заднице твоей червивой дырок наковырять!
Вадим Анатольевич вместе с Еленой Максимовной и Филином выбежали из дома во двор и быстрым шагом пошли к проспекту, где они надеялись поймать такси или тормознуть частника. Перед самым уходом полковник попросил у пришедшей в себя Елены Максимовны те самые документы вместе с экспертной оценкой, которые покоились здесь же в сейфе.
— Так будет надежней! А то ведь копию уже кто-то выкрал! — сказал Вадим Анатольевич, пряча бумаги, свернутые вдвое, в карман пиджака. Елена Максимовна при этом не сопротивлялась. Сил не было…
Филин (он же Владик) шел первым в двух шагах от полковника и майорши. Его руки были связаны и на них для маскировки лежал легкий плащ Елены Максимовны. Сама майорша, бледная и измученная, держалась за локоть полковника. Полковник с жаром убеждал ее:
— Он блефует. Мальчик нужен ему, нужен хотя бы для того, чтобы, если ситуация выйдет из-под его контроля, использовать Андрея как заложника. То, что он говорил тебе, — обыкновенный трюк, психологический прессинг. Он сознательно хотел ввести тебя в это состояние, чтобы сообщнику было легче расправиться с тобой. Не волнуйся, мальчик жив, и у нас теперь инициатива: Пахомов думает, что ты мертва. Кроме того, он не знает, что я с тобой и что его уже обложили со всех сторон, как медведя в берлоге. Вот увидишь, Лена, все будет хорошо. Через полчаса ты получишь своего Андрея целым и невредимым.
— Правда? Ты так думаешь? — Елена Максимовна с благодарностью посмотрела на полковника, в душе, однако, не веря столь радостной перспективе.
— Да, конечно… А вот муж твой, — полковник досадливо покачал головой, — наверняка… В общем, его убрали.
— Но как он оказался на даче? Ведь он там не должен был присутствовать…
— Не должен был? — насторожился полковник. — Ты что же, сына одного отпустила на дачу?
Они подошли к проспекту, и Елена Максимовна, подняв руку, пробовала остановить частника.
— Брось, Вадим… Ты прекрасно знал это. Иначе ты просто не затеял бы всей этой… комбинации. Не знаю откуда, но ты знал, что я должна была ехать в Васкелово сегодня поздно вечером.
— Но ведь и ты, Лена, предполагала,
— Не надо! — Елена Максимовна умоляюще посмотрела на Вадима Анатольевича.
— Хорошо, потом поговорим…
Рядом с тротуаром остановился «жигуленок». Елена Максимовна, оставив полковника и Филина, бросилась к нему.
— Куда? — мрачно спросил водитель в потертой кожаной куртке и кепке.
— В центр.
— Сколько?
— Сколько скажете. Только, если можно, поскорее, мы опаздываем, — заговорила Елена Максимовна, просительно прижимая к груди руки и со страдальческой улыбкой глядя на водителя.
— Можно, — водитель гадко ухмыльнулся в лицо женщине. — А кто это мы? — грубо спросил он.
— Тут еще двое…
— Не пойдет!
— Пятьдесят тысяч! — сказала майор, открывая сумочку и с надеждой глядя на водителя. — Нам очень, очень надо, молодой человек!
— Тогда сто тысяч, если очень! — сказал водитель, с вызовом глядя в глаза Елене Максимовне.
— Но у меня только пятьдесят. Поймите, мой ребенок…
— Я сказал, сто тысяч! Раз ребенок — тем более! Чего скупиться-то?
— Хорошо! Вот вам сто тысяч! — открыв дверь автомобиля и усаживаясь рядом с водителем, Елена Максимовна вдруг вырвала из сумочки браунинг, который еще на квартире вернул ей полковник, и направила его на водителя. — Этого хватит?
— Ах ты… — водитель потянулся к браунингу, но эта маленькая нахальная бабешка ловко отвела его руку в сторону и сама одновременно подалась назад, так что водитель промахнулся и повалился грудью к ней на колени. В тот момент, когда голова разгневанного парня оказалась на уровне локтя Елены Максимовны, она ввела ствол браунинга прямо в его открытый рот, глухо лязгнув холодным металлом по еще натуральным зубам молодого человека.
— Ну как, сладко или горчит? Пятьдесят тысяч — хорошие деньги! Не капризничай, парень!
В салон заглянул полковник, сжимавший в кулаке рукав Филина.
— Ну что, можно ехать? — спросил он присутствующих в салоне «жигулей», с пониманием глядя на хозяина автомобиля, который пытался осторожно выплюнуть никелированный ствол вместе с осколками зубной эмали.
— Можно, — пробурчал водитель, глядя на внушительную фигуру полковника.
— Заводи, милый. Нам надо очень быстро. На светофоры можешь не смотреть. Если что, ГАИ войдет в положение…
Кирюха допрыгал до какого-то бревенчатого дома, из-за которого выглядывал автомобиль. Это был «опель» — в меру гнилой, но еще вполне способный передвигаться в нужном направлении.
— Садись за руль! — приказал Кирюхе лейтенант. От быстрой ходьбы он был бледен. Литератор поддерживал его. — Поведешь быстро, но аккуратно. Только смотри — без резких движений, а то я себя плохо чувствую и разбираться долго не буду: сначала тебя пришью, а потом уже думать начну и переживать за тебя.