Тот, кто стоит за спиной

Покровский Евгений

— Ту икону, которую вы приобрели у меня, обнаружили в тайнике поезда. В раме картины была микропленка. Вы что же, голубчик, — шипел Вадим Анатольевич, — вздумали подставить меня?

— Грубая работа, господин полковник. Вы прекрасно знаете, что я здесь ни при чем, — говорил, все так же улыбаясь, американец.

— Но как тогда в тайнике оказалась эта икона?

— Звучит неправдоподобно, но ее у меня украли.

— Украли? Но икона — не кошелек! — уже с трудом сдерживаясь, шептал Вадим Анатольевич.

— Перестаньте. На нас уже обращают внимание.

Я тут ни при чем, и вы это знаете.

— Что я знаю?

— Успокойтесь. Я видел этот сюжет об изъятии содержимого тайника по телевидению. К несчастью, я так же, как и вы, держал эту икону в руках. И все это при свидетелях, в присутствии Елены Максимовны. Так что меня подставили, как и вас! — американец сверкнул глазами и улыбнулся.

— Все висит на волоске. У нее моя фотография: фотография, на которой, в частности, и эта икона. Елена Максимовна намекнула мне, что передаст ее начальству!

Вадим Анатольевич с самого начала разговора затеял с американцем небольшую игру, выдавая ему часть информации и стараясь расположить к себе заморского гостя. Он внимательно следил за американцем: клюнул тот или нет? Но американец был непроницаем, как титановый бронежилет.

— Поздравляю вас, — американец чуть презрительно посмотрел на Вадима Анатольевича. — Вы дарите женщинам компромат!

— Но я же не знал! Да, я сам подарил ее… — Вадим Анатольевич достаточно зло (не слишком ли?) посмотрел на Гордона. — Слушайте меня, голубчик: если вы это специально подстроили, чтобы подставить меня…

— Не угрожайте мне! — мистер Гордон уже не улыбался. — Вы что, считаете меня полным идиотом, не знающим правил игры? Если бы это сделал я, меня бы здесь уже не было. Я — не самоубийца. Поймите, меня так же, как и вас, подставляют. В конце концов я не собирался покупать у вас эту икону, вы сами предложили мне ее.

Американец с обезоруживающей улыбкой посмотрел на «родственную душу». Странно, но теперь он говорил с Вадимом Анатольевичем совсем без акцента.

— Нет. Когда я вам предлагал ее, вы отказались. И потом вдруг через некоторое время захотели купить ее и купили, даже не торгуясь!

— Ну уж это мое дело. Я коммерсант! У меня появился канал сбыта! — мистер Гордон гордо посмотрел на Вадима Анатольевича.

— Канал сбыта… Звучит интригующе, — Вадим Анатольевич задумчиво посмотрел в другой конец зала. — Вы думаете, это Елена Максимовна? — уже спокойней спросил он.

— А вы считаете, кто-то другой?

— Другой… — Вадим Анатольевич задумался. — Но зачем ей это? — он вдруг пристально посмотрел на американца.

— Вас, дорогой мой полковник, просто хотят под сукно засунуть, как это говорят у вас — убрать с дороги. Но разве это моя проблема?

— Откуда у вас такие сведения, мистер Гордон? — зловеще улыбаясь, спросил полковник.

— Я просто рассуждаю, анализирую, — американец старался не смотреть на собеседника, ускользая от него взглядом. — Скажите, а разве нельзя это дело с фотографией как-то уладить? Кажется, Елена Максимовна была вашей…

— Была. Она не станет меня слушать!

Она пойдет до конца, я ее знаю! — Вадим Анатольевич с интересом смотрел на американца, ища хоть какую-нибудь щелочку, хоть маленькую трещину в его словах, куда бы можно было засунуть для начала свой коготь…

— Звучит грозно, но, я думаю, у вас всегда остается парочка способов заставить ее стать сговорчивей. О, совсем нет, я не имею в виду крайние меры. У нее, кажется, есть сын?

— Что???

— Ну-ну, не кипятитесь так. Подумайте сами. Вы же профессионал, полковник. Вас подставляют. Конечно, не исключено, что это не она. Но ведь та фотография, которая может похоронить вас, у нее. Нужно просто немножечко, о, совсем чуть-чуть, надавить на любящее женское сердце, выжать из него, хе-хе, пару слезинок. Вы меня понимаете?

Американец успокоился и, как показалось Вадиму Анатольевичу, утратил бдительность.

— Слушайте, Гордон, а почему вы не уезжаете? Ведь завтра-послезавтра вас могут вызвать в одно учреждение?

— Что вы, я же деловой человек! Я американец, и у меня здесь бизнес. И потом, я обожаю живопись.

— Ну зачем вы так, голубчик? Какой там бизнес, когда вот-вот за шкирку схватят! Любой здравомыслящий человек, окажись он в вашем положении, уже летел бы над океаном в родные пенаты. Нет, тут дело в другом. Просто вам, дорогуша, там — я имею в виду остальной цивилизованный мир — места нет. Вернее, как раз есть — в тюрьме, в тюряге, как у нас говорят и как когда-то выражались и вы, живя в прекрасной Одессе. Что вы так испугались, господин американец? Тут пока не так опасно, как там. Там вас повсюду ищет Интерпол за ваши маленькие грешки.

Полковник ласково улыбался, глядя, как то краснел, то бледнел шикарный мистер Гордон.

— Всего хорошего! Думаю, больше мы к этому вопросу не вернемся, — модулировал одеревеневший мистер Гордон прыгающими губами.

— Думаю, не вернемся, если… Сэм, как вы относитесь к золотому ключику, которым открывается потайная дверь, ну та, что за холстом с нарисованным на нем очагом?

— Не понимаю! Золотой ключик, дверь… При чем здесь это? — глаза американца опять забегали.

— У вас, кажется, дома компьютер? — Вадим Анатольевич намертво впился своим железным когтем в нежную плоть американца, лишь на мгновение выглянувшую из-под спасительной брони.

— У меня нет компьютера! — испуганно сказал американец. — Что за странные вопросы вы мне задаете? Сначала какие-то небылицы про Одессу и Интерпол, теперь… Простите, меня ждут!

И мистер Гордон, повернувшись к полковнику спиной, стремительно направился к двум скучающим в стороне хищницам, каждая из которых в тайне желала бы заполучить американца для личного пользования…

У стоящего на окраине дачного поселка магазина «Продукты», в котором уже давно торговали стираным секонд-хэндом, шоколадками из детского пластилина, подозрительными магнитофонами и одноразовыми телевизорами, по-черному завезенными сюда с рынков Третьего мира, остановился иностранный автомобиль.